read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Промочив горло, Зверев не спеша съел яблоки, допил квас. Покачался на стуле, пару раз зевнул, хорошенько потянулся. Снова прошелся вдоль стола и вернулся назад еще спарой яблок. Умял и их, после чего поднялся, решив, что ждал вполне достаточно. Вот тут-то в коридоре и послышались тяжелые шаги…
— А-а, и правда ты, побратим… — Иван Юрьевич широко и сладко зевнул и снял ладонь с головы мальчишки: — Вина и ветчины принеси, Годислав. Негоже почетного гостя квасом и репой привечать. Беги…
Прежде чем холоп сорвался с места, боярин успел отвесить ему подзатыльник, но никакой злости в этом не было. Даже некоторое поощрение.
— Видал, какой пострел? — подмигнул Андрею дьяк Кошкин, прошел во главу стола, прихватив по дороге кувшин с квасом, и плюхнулся рядом с гостем. Жадно отпив через край несколько больших глотков, снова сладко зевнул: — Здрав будь, друже… Быстро же ты обернулся, однако.
— Ты о чем? — искренне удивился Андрей. — Али привиделось что? Ох, не надо было будить. Не велел я ничего такого! Спал бы и спал, пока не надоест. Опосля бы увиделись.
— Да ладно, — отмахнулся боярин Кошкин, снова широко зевнув. — Ну, сказывай, друже. Откель узнал столь скоро, чего испросить для него желаешь?
— Для кого? — не понял Зверев.
— Для князя Михайло Воротынского, само собой, — пожал плечами дьяк Разбойного приказа. — Ты же из-за него пришел.
Это был не вопрос, а утверждение, и Андрей насторожился:
— А что с князем?
— В ссылку отправлен ноне, за измену и заговор супротив государя.
— Не может быть!
— Отчего не может? — вскинул брови Иван Юрьевич. — Сам признался. И в заговоре, и в желании престол занять. И каяться, хочу заметить, отказался.
— Не может быть! — мотнул головой Зверев. — Он же!.. Как Иоанн при смерти лежал, никто из бояр родовитых, кроме Михайло Воротынского, на сторону царя не встал, ты помнишь? Сражался завсегда храбро, меня из новиков в бояре по его поручительству записали. Не мог он изменить! Никак не мог! Его, наверное, пытали? Точно пытали! На дыбе, да еще под железом каленым еще и не в том признаешься!
— Окстись, Андрей Васильевич! — отмахнулся дьяк. — В уме ли ты, друже? Михайло Воротынский род свой напрямую от Рюрика ведет, князь одной из трех ветвей знатнейших! Коли, не приведи Господь, с государем и братом его князем Старицким беда случится, Воротынские на стол царский права свои заявят. Кто же человека такого на дыбу тащить посмеет?
— И то верно, это да… — Зверев понял, что сильно погорячился. — Прости, Иван Юрьевич. Это я в детстве Солженицына перечитался. Глупость сморозил.
— Ну, без дыбы в следствии моем не обошлось, — покаялся и боярин Кошкин. — Смердов иных и холопов с пристрастием расспросить понадобилось. Тех, кои письма и вести изустные меж заговорщиков носили.
— Курбский? — тут же предположил Андрей.
— Тебе, княже, нечто тайное ведомо? — навострил уши побратим.
— Урод, предатель и подонок, — кратко и с чувством охарактеризовал самого известного русского Иуду Зверев.
— Откель ведаешь? — жадно облизнул губы дьяк и даже качнулся вперед.
— Он скоро государю изменит и польские войска на Русь водить начнет, землю нашу разорять, людей православных на куски резать и в полон угонять.
— Будет? — разочарованно откачнулся боярин и перекрестился: — Все в руках Божиих. Токмо ему грядущее ведомо. Куда нам умишком нашим слабым о том узнать?
— Сон мне вещий приснился, — прибегнул к привычному аргументу Зверев.
— Сон твой я в дело положить не могу, княже, списка с него сделать не прикажу, — тяжко вздохнул боярин. — Хотя имя князя Андрея Курбского в деле не раз звучало. Да токмо доказательств твердых не нашлось. Князь же на кресте поклялся, что в заговоре сем никак не замешан. А государь наш, известное дело, клятвам верит.
— А кто замешан? — полюбопытствовал Зверев.
— Сильвестр, духовник царский, постельничий его боярин Адашев и брат князь Старицкий виновны оказались полностью, в грехе своем покаялись и с глаз царских прочь изгнаны. Боярин Михайло Репнин и князь Юрий Кашин под подозрение попались, но именем Господним за честность свою поручились и от следствия отпущены. Князь же Воротынский клясться и каяться не захотел и за умысел недобрый в Белозерский монастырь сослан, на умиротворение… — перечислил причастных Кошкин. — Где же шельмец этот шляется? С голоду тут умрешь из-за него!
— Кого на дыбу повесить следовало, так это Курбского, — мстительно пробормотал Андрей. — И костер снизу развести.
— Может, и правду ты о нем сказываешь, княже, однако вины его еще не случилось, — резонно ответил боярин. — Когда изменит, тогда и повесим, коли… Коли придется.
Иван Кошкин не договорил, но Андрей понял, что дьяк имеет в виду. Князь Курбский был прямым потомком Рюрика и святого равноапостольного князя Владимира, причем по старшей линии, в то время как сам государь Иоанн — по младшей. И получалось, что будущий Иуда по роду знатнее царя и имеет куда больше права на русский престол, нежелисам владетель всея Руси. Кто же такого родовитого боярина посмеет на дыбу отправить или же в слове его усомнится? Неприкасаемый, не Сакульскому с Кошкиным ровня…
Из глубины коридора послышался топот, в трапезную влетел Годислав. В одной руке удерживал он блюдо с тонко нарезанной ветчиной, в другой — зажимал между пальцами два сверкающих серебряных кубка, кувшин с длинным тонким горлышком свисал на локте.
— Тебя токмо за смертью посылать! — грозно рыкнул дьяк и тут же опасливо перекрестился.
— Дык, батюшка, не нарезамши не принесешь. — Малец, что-то торопливо дожевывая, поставил блюдо между боярами, щелкнул о стол кубками, вскинул кувшин, наполняя емкости. — И бокалы для гостя достойного абы какие не возьмешь, и вина надобно из бочонка…
— Все, ступай, — отмахнулся Иван Юрьевич. — Молодец.
— Благодарствую, кормилец. — Холоп поставил кубок за блюдо. — Коли нужда будет, я за дверью в конце прохода послежу.
— Шкодлив, но ловок, вороват, а сообразителен, — задумчиво покачал головой хозяин, провожая его взглядом. — Никак не пойму, приблизить али запороть такого надобно. Ну, друже, давай за встречу выпьем.
Бояре осушили кубки, накололи на ножи по кусочку ветчины.
— Хорошее вино, пряное, — одобрил выбор холопа дьяк. — А бабы мои, стряпухи, все кислятину всякую с утра притащить норовят. Вроде как кошт мой берегут, ан мне же через брюхо. Эх, давай еще по одной…
Иван Юрьевич разлил, они выпили снова.
— Хорошо вино, душу радует, — согласился Зверев. — Фряжское?
— А не знаю, — виновато развел руками хозяин. — Давно уж ключник всеми припасами занимается, мне недосуг. Дел государевых не счесть, о себе — хочешь верь, хочешь нет! — ан о себе помыслить некогда. Вино доброе, та и хорошее, похвалю, коли не забуду… А и не забуду! — Он хлопнул в ладони и громко позвал: — Эй, Годислав! Подь сюда,неча тут подслушивать. Прознай, кто вино сие для стола выбрал и благодарность от меня передай. Мне опосля скажешь, кого наградить надобно.
— Слушаю, батюшка, — заскочивший в трапезную мальчишка поклонился и тут же выскочил обратно.
— А ты сказывай, друже, чего для князя Михайлы просить намерен. Коли прощения, так не будет сего. Сам же он вину признал, сам и каяться не захотел. Стало быть, и кару сам выпросил. Коли снисхождения какого — так покамест рано, пусть срок хоть какой минует, гнев царский остынет.
— Потом просить стану, Иван Юрьевич, — покачал головой Андрей. — Не ведал про дела московские, токмо вчера вечером прискакал. Посему сказать ничего не могу.
— За уважение благодарю. — Хозяин дома опять наполнил кубки. — Не успел приехать, ан меня первого навестил. О делах-печалях моих послушал, хлеб преломил. Да токмо вижу, гложет тебя что-то, нужда большая есть. Да и не стал бы ты будить меня без большой нужды, приезжать засветло. Так сказывай, друже, в чем печаль? Коли не о князе Воротынском беспокоишься, тогда о чем?
— Об отце.
— А-а, Василий Ярославович, друг мой верный, мир его праху, — склонил голову дьяк. — Знаю я о беде твоей, знаю. Сие есть горе наше общее.
— Он жив!
— Истинно?! — вскинулся боярин.
— У татар крымских в полоне.
— Откель знаешь?
— Сон вещий приснился…
— Сон? — Дьяк отпил из кубка. — Славные у тебя сны, друже. В такие поверю с радостью.
— Ты же знаешь, Иван Юрьевич, служилым людям без дозволения царского отъезжать из пределов русских невместно. За бегство принять могут. Посему прошу, испроси для меня разрешение в Крым поехать. Отца выкупить хочу.
— У кого он в полоне томится? — деловито поинтересовался дьяк.
— Найду, — уверенно кивнул Зверев. — Мне бы уехать быстрее. Праздники крещенские начнутся — тут на полмесяца застрянешь.
— И-э-эх! — опрокинул в себя кубок с остатками вина боярин Иван Кошкин и решительно поднялся. — Мыслил я хоть денек от хлопот отдохнуть, да видно, не судьба. Коли сегодня государя не спросить, завтра его можно и не застать. Он, что ни праздник, на молебен по святым местам отправляется. Эй, Годислав! Знаю, что слышишь, шельма! Вели карету запрягать и шубу с красным подбоем приготовить. Во дворец еду! Жди от меня известий, друже. Коли повезет, после обедни будут.* * *
Настроения разглядывать зимнюю Москву у Андрея не было, а потому он прямым ходом поскакал от побратима к себе во дворец — и с удивлением обнаружил, что здесь вовсюкипит работа. Трое холопов расчищали двор от снега, скидывая его в сугроб у стены за дворцом. Никита и Мефодий, обнаженные по пояс, но все равно распаренные, кололи дрова, которые Андрейка корзинами носил в дом. Нашлось занятие даже дряхлому ярыге — тот раскладывал на расчищенной половине двора, прямо на настил мостовой, какое-то тряпье.
Зверев спешился, удивленно оглядываясь, и тут, накинув на голову платок, на крыльцо выскочила Варвара, замахала руками:
— Коня, коня с чистого уводи! Нагадит же, скотина! Уводи скорей!
Зверев послушался, быстрым шагом уйдя со скакуном на конюшню, и здесь, раз уж все равно вошел, отпустил подпруги, снял седло, потник, вынул узду. Взмахом руки отпустив Боголюба, сам тщательно отер коню шкуру пучком соломы, завел в свободное стойло, налил воды. Сена задавать не стал — холопы потом кинут. Отправился в дом — где на крыльце, приплясывая от холода, дожидалась его обеспокоенная женщина:
— Прости, княже, сгоряча крикнула… Двор же токмо очистили!
Подхватив ее за локоть, Зверев вошел в тепло, скинул шапку, расстегнул зипун:
— Чем ты там двор застилаешь, приказчица?
— Дык… — запнулась Варя. — Рухлядью всякой из сундуков. От моли. Перекладывать рухлядь надобно каженный месяц, дабы моль не заводилась. Я видела, много там порченого всего оказалось, латать теперича придется. А на улице вымерзнет[8] вся. Токмо снег убрали, чисто все, безбоязненно класть можно. А тут ты… А лошади, они такие… коли чисто все… — Она сбилась и просто спросила: — Не осерчаешь, что прикрикнула? Не со зла я, княже…
Андрей, поддавшись порыву, склонился и крепко поцеловал ее в красные, как огонь, но на вкус невероятно холодные губы. Сжал ладонями румяные ледяные щеки:
— Не застудилась?
Варя шмыгнула носом и шепотом ответила:
— Серебро давай, Андрей Васильевич.
— Чего?! — возмутился Зверев. — За один поцелуй — и сразу серебро?
— Как ты помыслил-то такое, княже?! — От возмущения глаза приказчицы округлились. — Я! Я! Я на дрова просила, их там от силы на неделю осталось под навесом! Попалиливсе еще до снега прежние жильцы. А их еще и поколоть надобно. Кровля в трех местах прохудилась, снег через щели трусит, до оттепели сделать надобно, не то зальет. Кур купить надобно — хоть десяток завесть, дабы объедки было кому скармливать, да яйца свежие собирать. Не все ж псам брюхо набивать. Белье все залежалое, стирать надобно, отдушивать, — это как мне одной парой рук переделать? И холопов кровлю перешивать не пошлешь, токмо поломают без опыта.
— Все! Понял, понял, понял… — рассмеялся Зверев. — Дрова, кровля, куры… Может, поросенка лучше для объедков взять?
— Ты вроде как за отцом собирался, княже? — не поняла Варя. — Коли так, опустеет скоро дворец. Где объедков для кабанчика наберешь? На кур бы хватило, и то хорошо.
— Ладно, — решил оставить советы при себе князь. — Ты за приказчика, ты и решай. Пойдем в спальню, там серебро лежит.
— Ни к чему сие, княже. Я здесь пока прослежу, из каких светелок куда вещи кладутся. Как бы не перепутать опосля.
— Ну, смотри…
Принеся Варе кошель с рублем серебром — не то что пару возов с дровами, корову купить можно, — князь отправил ее с Мефодием на торг, а сам взялся за колун. За работой, известное дело, время быстрее бежит.
К обедне они вдвоем с Никитой успели превратить в гору поленьев все остававшиеся под навесом дрова, и Зверев ушел к себе в опочивальню, оставив холопов освобождатьдвор. Вскорости вернулась Варя, без дров, но с полными корзинами какой-то снеди, ушла на кухню. А от дьяка Разбойного приказа все еще не поступало никаких вестей. Только когда уже вовсе стемнело, в ворота постучался отчего-то крайне довольный Годислав, прямо в дверях передал для Андрея ведерный бочонок вина с клеймом вездесущего Петерсемены и сказал на словах, что князя ждут на заутрене у Грановитой палаты.
Расспросить подробнее князю, понятное дело, оказалось некого.* * *
Перед рассветом нового дня, Зверев, в распахнутой тяжелой московской шубе, с посохом, но без оружия медленным шагом проследовал по брусчатке древней русской крепости в сопровождении семенящего Андрея Мошкарина, одетого ради такого случая в новенький синий зипун с желтыми шнурами на швах и соболью округлую шапку. Мальчишка крутил головой так активно, что рисковал свернуть себе шею, и постоянно задавал все новые вопросы, чаще всего не дожидаясь ответа на предыдущий:
— Ох, какая звонница высоченная! В честь кого таковую воздвигли-то?! А отчего башни частью круглые, а частью квадратные сделаны? А что это за дворец на крыше дома? А отчего все пешими ходят?
— Не позволено в кремле московском верхом али в карете ездить, — только на самый последний вопрос успел ответить Андрей. — Это, почитай, подворье царское. Разве воспитанный человек в чужой двор верхом заезжать станет? Да и навозу от лошадей столько навалится, по десять раз за день всю крепость чистить придется. Зачем грязь возле дворцов царских разводить? Чай, не во Франциях живем…
— Ой, какая громадина! А это что, княже? — восхищенно взвыл хуторской мальчишка. — Она вправду из камня, али токмо крашена такой побелкой?
— Из камня, — кивнул Андрей, останавливаясь у нижних ступеней ведущей в парадный зал лестницы. — Фряги строили, еще при деде государевом, Грозном Иоанне Васильевиче.
Титул особого впечатления на мальчишку не произвел. Он еще не знал, что и нынешнего правителя Руси тоже нарекут Грозным. Как не знал и того, что палаты, которыми он любуется, простоят еще много веков, а примыкающий к ним огромный роскошный деревянный дворец всего через полвека сгорит дотла.
— Весь из камня, снизу доверху?! — продолжал удивляться Андрейка. — Дык ведь холодно в доме-то каменном! Рази камень протопить можно? Никаких дров не напасешься!
— Тебя послушать, так и печь разогреть невозможно, — обеими руками оперся на посох Зверев. — Она ведь тоже каменная.
— Ну, ты скажешь, княже! — прямо обиделся мальчишка. — В печи-то огонь горит жаркий. На всю топку пламя полыхает. Рази в доме такой костер запалишь? А малым огнем несогреешь, точно тебе говорю. Такую-то махину — да простой печью? Нет, княже, никак не согреешь!
— Не бойся, Андрей, — утешил его Зверев. — На царские приемы без шубы все равно никто не приходит. Не замерзнут.
— Ой, глянь, красота-то какая! Точь-в-точь, как у нас в Луках! — Только теперь младший Мошкарин заметил многошатровый Благовещенский собор.
— Вот только в Луках Великих он деревянный, а здесь каменный.
— Да не может быть такого! — не поверил мальчишка. — Как же он стоит-то тогда? Ладно стены, их из камня и я в детстве на глине строил. А крышу-то, крышу как из камня сделаешь? Рухнет она, княже!
Немногие холопы и бояре, что перемещались по кремлю по своим делам, стали останавливаться, поворачиваться в одну сторону и склоняться чуть не в пояс. Андрей тоже развернулся и увидел, что государь в сопровождении скромной свиты из полутора десятка придворных уже вышел из Архангельского собора и направляется прямо к нему. Вернее, к парадному крыльцу палаты. Иоанн в этот раз был одет на удивление празднично: шитая золотом ферязь, подбитая бобром и соболем широкоплечая шуба, полупрозрачный янтарный посох. Углядев Зверева, он остановился, удивленно вскинул брови, даже слегка развел руками:
— Ба, кого мы видим! Князь Андрей Васильевич! Какими судьбами?
Андрей скользнул взглядом по свите, боярина Кошкина среди придворных не заметил. Значит, царь о его беде мог и не знать. Мало ли, не добился побратим вчера приема?
— Беда у меня, государь, — склонил он голову. — Она же и радость. Сказывали, отец мой в порубежье прошлым годом сгинул. Ан ныне слухи дошли, что жив он, однако же в полоне крымском томится. Дозволь к татарам отлучиться, батюшку из плена выкупить?
— Да, тут без моей вины не обошлось, — покаялся Иоанн, подступая ближе. — Ныне о выкупе полона с Девлетом не уговорились. Сам ведаешь, споры у нас извечные с ляхами. Так я ныне посольство в Крым отправлял, договор предлагал хану союзный, вместе на Польшу ратью пойти. Однако же Девлет-Гирей ни на союз не согласился рядную грамоту подписать, ни даже на перемирие краткое, дабы о рубежах южных хоть пару лет не тревожиться. Сиречь, княже, сам понимаешь, воевать придется с крымским ханом. На том послы мои с крымчаками разлаялись и без уговора ко мне возвернулись. Даже о выкупе полона урядиться не смогли. Вот печаль какая… — Царь покачал головой, перекрестился, глубоко вздохнул. И вдруг решительно вскинул подбородок: — Вижу я перст Божий в сей нашей встрече. Тебе надобно батюшку выкупить, боярина Лисьина, мне же за всех людей ратных отвечать обычаем завещано. Посему поручаю тебе, князь Андрей Васильевич, ныне же в Крым, в империю Османскую отправиться и о выкупе полона русского там хлопотать. Боярин Висковатый тебе охранную грамоту даст и товар дорогой, дабы расходы искупить. Сегодня же велю к тебе на подворье привезти… — Государь оглянулся на свиту: — Слышишь меня, Иван Михайлович?
— Будет исполнено, государь, — с готовностью поклонился дьяк Посольского приказа.
— К тебе же еще одно поручение у меня будет, поручение тайное, — понизил голос правитель всея Руси. — К Рождеству я мыслю в поход на Крым отправиться. До того времени поручаю тебе с полоном возвернуться, а до того проведать в Крыму, каковые дороги там прохожи, а какие голодны, где крепости татарские стоят и как укреплены, с каких сторон подступиться к ним удобнее. Как вернешься — проводником моим станешь в Крымском походе. Смотри, не ленись, дороги проверь со всем тщанием! Понял нужду и поручение мое, княже?
Зверев слегка ошалел от подобной непосредственности — давать секретное поручение на глазах полутора десятков свидетелей! Однако перечить не стал, послушно склонив голову:
— Благодарю за доверие, государь.
— Ступай, сбирайся. Князь Иван Михайлович ныне же тебе все потребное доставит. С Богом! — Иоанн Васильевич широко перекрестил князя Сакульского, прошел мимо и стал подниматься по ступеням.
— Кто это был, княже? — шепотом поинтересовался мальчишка.
— Ты чего, Андрюша? — растрепал мальчугану волосы Зверев. — Я же обещал показать тебе царя? Так это он и был!
— Правда?! — округлились глаза паренька. — А по виду совсем как… как… Как ты!
— А ты думал, царя для Руси из перламутра на небесах вытачивают? Государь тоже человек… Причем мы с ним в один год родились, и оба род свой от князя Гостомысла ведем. Почему бы нам похожими и не быть? Надевай шапку, простудишься. Поехали домой.
Андрей был уверен, что раньше заката дьяк Посольского приказа никого к нему с обещанным товаром и подорожной грамотой не пришлет. Однако еще до обеда в ворота подворья постучал не кто иной, как князь Иван Михайлович Висковатый собственной персоной!
Зверев в это самое время новеньким колуном разваливал возле навеса крупные березовые чурбаки на аккуратные белоснежные поленья, одетый лишь в валенки и шаровары. Гость, толкнув калитку, скользнул по нему ленивым взглядом, но не узнал — а может, не захотел узнавать — и громко окликнул:
— Есть кто на дворе, христиане?! Хозяин дома? Ну-ка, отворяйте, товар для князя Сакульского прибыл!
— Полель, открой! — Вогнав колун в чурбак, Андрей быстро взбежал по ступеням крыльца, громко позвал: — Варя, ты где?! Одевайся быстрее в чистое, корец со сбитнем гостю приготовь!
Через полминуты он влетел к себе в спальню, наскоро отерся вчерашней рубахой, просунул руки в рукава свежей, одернул подол, накинул сверху безрукавную ферязь с золотым шитьем спереди, быстро, через один, застегнул крючки, опоясался широким ремнем с золотыми накладками, поднял со спинки кресла тяжелую парадную шубу, переложил себе на плечи и степенно пошел вниз, опираясь на резной посох. В неподъемном княжеском одеянии иначе ходить было невозможно — одна шуба весила как два юшмана! Но хоть как-то облегчить ее было невозможно. Снять оправленные в золото самоцветы, крупные пуговицы и драгоценные накладки, уменьшить число мехов, избавиться от лишнего,совершенно ненужного сукна — и сразу слухи поползут: обеднел, мол, князь Сакульский, даже на одежу серебра не хватает. Позо-ор!
По поскрипывающим ступеням, простукивая каждую посохом, Андрей спустился вниз и обнаружил там распаренную простоволосую приказчицу в одном только исподнем полотняном платье, вдобавок еще и влажном.
— Звал, княже? — поинтересовалась она, отирая руки подолом. — У меня там холопы белье выжимают, приглядеть бы надобно. Слабую ткань сии бугаи и порвать могут.
— Одеться! Бегом!!! — округлил глаза Зверев. — Бегом! И корец для гостя мне немедля!
— А-а… — растерялась женщина.
— Боярин Висковатый уж четверть часа на дворе! — зарычал Андрей. — Быстро!!!
— Ой, мамочки! — охнула Варя и метнулась вдоль коридора.
Князь же вышел в прихожую, приоткрыл входную дверь. Дьяк Посольского приказа стоял, опершись на посох, возле саней и следил, как холопы снимают с задка крупный, окованный железными уголками сундук. Наконец холопы управились, подняли ящик с двух сторон, понесли к крыльцу. Дьяк, пригладив окладистую бороду, двинулся вперед.
— Вот, проклятие! — выругался себе под нос Андрей, но выбора не было. Не дать гостю испить с дороги — невежливо. Не выйти встретить гостя — это уже оскорбление. Онвздохнул и толкнул дверь. Шагнул за порог и остановился. Спускаться навстречу полагалось только к дорогому и желанному гостю или к старшему по родовитости. Дьяк жебоярин Висковатый был безродным самодовольным выскочкой и князю Сакульскому ни капли не нравился. Впрочем, и Иван Михайлович расположения к Звереву никогда не выказывал. Скорее, наоборот.
Гость степенно пронес себя по ступеням вверх, чуть качнул вперед высокой, надвинутой по самые брови бобровой папахой:
— Здрав будь, князь Андрей Васильевич.
— И тебе здоровья, боярин Иван Михайлович, — вежливо ответил Зверев. Тут распахнулась створка, наружу выскользнула Варя — румяная, в цветастом платке и длинном, до пят, овечьем тулупе, делавшем ее пухлой, как кукла для накрывания чайника.
— Испей с дороги, гость дорогой, — широко и доверчиво улыбнулась приказчица и протянула дьяку простенький деревянный ковшик, больше похожий на поварешку.
Гость начал пить, брови его тут же дернулись вверх, он не без удивления глянул в глаза Андрея, но не остановился и осушил корец до дна, перевернул, уронив на доски последнюю каплю. Довольно крякнул:
— Ох, и славный у тебя сбитень, Андрей Васильевич!
Капля оказалась красной и тягучей. Зверев ощутил слабый пряный аромат и понял, что второпях или просто за неимением угощения Варя налила в ковш не воды, сыта или сбитня, а подаренного боярином Кошкиным вкусного вина. И не то чтобы это было нарушением обычая — вот только подшучивали таким образом, наливая в обязательный для гостя корец что-то неожиданное, все же над друзьями, к коим дьяк Посольского приказа причислить себя никак не мог. Скорее наоборот. Но ведь не объяснять же ему теперь, что это ошибка и он все равно для Зверева что пес смердящий?
— А ты чаще заглядывай, Иван Михайлович, — отвел посох в сторону Андрей. — Чаще и угостишься.
— Благодарствую на добром слове, — даже слегка улыбнулся боярин, — но ныне я с поручением к тебе от государя. Вот, укажи слугам моим, куда сундук в надежное место поставить. В нем товар дорогой для османских эмиров. В деле твоем зело пригодится.
— Надежное… — секунду поколебался князь, потом кивнул: — Идем.
Сняв за прихожей со стены масляную лампу, он провел гостя и холопов почти к самой кухне, указал на дверь оружейной комнаты:
— Туда заносите.
— Надежно ли? — усомнился дьяк. — Вижу, запоров тут нет.
— Людская, — пояснил Андрей. — Тут постоянно есть кто-то. Ночью спят, днем пробегают. В тихом месте дворца тать и замок сломает, а здесь и в открытую комнату не заберется.
— А в слугах своих ты уверен, княже? — понизив голос, поинтересовался Висковатый.
— Со мной ведь поедут, Иван Михайлович, — пожал плечами Зверев. — Коли ошибся, то как здесь ни прячь, в дороге все едино украдут.
— И то верно, — признал гость.
— Ну, Иван Михайлович, — пристукнул посохом Андрей, когда холопы вышли из оружейной. — Теперь прошу к столу. Откушать, чем Бог послал. Сбитня своего велю принести.
— Сбитень — это хорошо, — согласился дьяк и указал холопам на дверь: — Ступайте, во дворе меня дождитесь.
Зверев понял, что разговор еще только начинается и для посторонних ушей не предназначен.
В трапезной Варя, оказывается, уже успела накрыть стол. Здесь были обыденные моченые яблоки, грибы и соленые огурцы, на отдельном блюде розовела ровно нарезанная ветчина, на другом — она же, но свернутая в рулетики, внутри которых что-то желтело. Мало того — откуда-то взялся лоток с горячими запеченными голубями, задравшими кверху свои тонкие клювики. Приказчица еще суетилась — она как раз выставляла кубки. Причем — наряженная в чистенький светло-розовый сарафан с синей вышивкой и в кокошник с тем же рисунком. Когда только успела? Чудеса, да и только.
— Молодец, Варенька, — шепнул ей на ухо Андрей, проходя мимо, и уже громче добавил: — Вели пока никому не заходить.
По обычаю холопы в боярских домах обедали вместе с хозяином, а потому предупреждение было уместным.
— И пива во двор вынеси, чтобы мужики там не заскучали! — спохватился он.
— Да, сие верно, — согласился гость. — От пива они точно не отойдут.
— Присаживайся, Иван Михайлович, — пригласил Зверев, наполняя кубки. — Давненько мы с тобою не виделись. Давай за встречу выпьем.
— Давай, — согласился дьяк, — дабы речи вести не так скучно было.
Он быстро выпил вино, тряхнул бородой и полез за пазуху, достал два свитка, взвесил в руке, выложил тот, что потоньше, из желтоватой бумаги:
— Сие есть грамота подорожная торговая. По уговору старинному с крымскими татарами, они к нам своих купцов невозбранно присылать могут, мы же к ним так же своих можем отправлять. Так же невозбранно могут смерды безродные к ним отправляться, коли выкупить пленников намерены. Но государь так помыслил, под личиной смерда ты вызнать вряд ли чего сумеешь. Посему купцом поедешь. Иных возможностей у нас нет, посольство Девлет-Гирей прогнал.
— Боюсь, не поверят, — покачал головой князь Сакульский. — Где это видано, чтобы торговые люди верхом ездили? Они больше по воде норовят, на стругах да ушкуях.
— Поверят, — решительно пообещал дьяк. — Коли товар малый, но ценный, так и купец налегке скакать может. Опять же грамота у тебя царская. Поверят, нет — тебе без разницы. Главное, подорожная имеется. Посему ни дозоров татарских, ни привратников ихних можешь не опасаться. Разве только в Диком поле казаки да душегубы татарские шалят. Вот с них, известное дело, спроса нет. Они на грамоты не посмотрят.



Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.