read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Исчез моментально, я вздохнул завидующе, развернулся в сторону моря и, распластав крылья, медленно плыл над залитой серебристым светом луны землей. С моей стороны эгоистично ждать, что Логирд будет при мне неотлучно. Он и так приходит на зов из чистой благодарности.
Власти у меня над ним нет. Что, скорее, хорошо, чем плохо. Хотя жалко…
Здесь на юге летние ночи странно короткие. Вроде бы только что опустилось солнце и я поднялся на башню, а уже на востоке начинает сереть полоска над горизонтом. И все это время в небе носятся птицы, шарахаясь от меня в ужасе, а одна сова вообще ударилась сослепу, видимо приняв за плывущую над землей скалу и не рассчитав маневр.
Ночные птицы все так же хватают летающих насекомых, в такую душную ночь те не впадают в оцепенение от холода. Мелких птиц хватают крупные, на земле стоит неумолчныйтреск, визг, скрип, стрекотание, как в траве, так и в кустах, кронах деревьев, даже на плавающих листьях болотных растений.
Земля приближается медленно, я не сразу сообразил, что все-таки устал и уже берегу силы. Очень хочется есть, в глотке пересохло. У пернатых и прочих летунов обмен веществ высок, им надо жрать чаще. Колибри вообще на ночь впадает в анабиоз, им долгая ночь без еды – верная смерть от голода. Я еще далек от колибри, но желудок начинает грызть ребра.
В небе вспыхнули облака, но на земле пока еще ночь, в низинах клубится седой туман. Растопырив крылья, я планировал, выбирая место, где можно сесть и перевести дух, а из-за горизонта выбрызнули яркие лучи и воспламенили кроны высоких деревьев.
Внизу медленно приближается берег небольшого озера. Я опустился на землю, именно опустился, а не упал и даже не плюхнулся. В воду с шумом дружно скакнула такая масса лягушек, что озеро могло бы подняться и затопить кротовые норки на лугу. Оглядевшись, я медленно и трудно перетек в человеческую форму, пугливо осмотрел себя и вздохнул с облегчением. Хотя в диком месте и не так уж и важно, голый или в штанах, но штаны придают уверенность. Еще важнее, что на мне перевязь с мечом, нужно только укоротить, подгоняя по человеческой фигуре, а также сумка с провизией. Молодец Логирд, что настоял, понимает… Или просто знает на примере других трансформаторов. Или трансформеров.
Мои дрожащие от нетерпения пальцы цапнули сумку, желудок возбужденно завозился, устраиваясь для хватания добычи, даже слюнявчик повязал на грудь, но в зелени кустов мелькнуло нечто мелкое, словно бабочка пролетела… Береженого Бог бережет, я бросил ладонь на рукоять меча и прислушался, заглядывая через колючие ветки.
Сперва я увидел нацеленное в мою сторону грубо сделанное копье с наконечником из блестящего и заостренного камня, потом – сжимающие его широкие зеленые ладони, и только тогда дрожь пробежала по телу: на меня с ненавистью смотрит огромный мускулистый тролль, зеленокожий, под стать листве, да еще и разрисованный темными полосками!
Тролль с глухим звериным рычанием начал медленно подниматься, раз уж замечен. Широкие лицо со светло-зеленой кожей кривится в гримасе ненависти, глаза злобно сверкают из-под тяжелых надбровных дуг, нос почти человеческий, но губы втрое, если не впятеро крупнее, так раньше рисовали карикатурных негров.
– Тихо-тихо, – проговорил я, не двигая и пальцем. – Я не враг, но отпор дам…
Тролль зарычал громче, показав два ряда ровных белых зубов, острых, как стальные ножи. Он выпрямился, я изумился, опознав самку, две мощные груди уставились на меня с немым вызовом, дыни рядом с ними показались бы мелкими грушами, да еще и неспелыми. Как ни странно, широкие кружки темно-багровые, почти черные, а толстые с большой палец моей ноги соски такие же и по длине, но полыхают красным, как рубины насыщенных цветов, будто почти затухшие уголья костра.
Ее глубоко посаженные глаза впились в меня взглядом, стараясь поймать момент для удара копьем. Изо рта на миг выскользнул гибкий язычок и облизал пересохшие губы. Могучее сильное тело, широкие плечи и мускулистые руки, шрамов еще нет, из всей одежды – широкий пояс, снятый явно с убитого человека, на его кольцах сбоку висят два ножа с наборными ручками, а с другой стороны – крупная фляга. Голые ноги покрыты до коленей грязью, но широкие бедра чистые, вообще тело кажется удивительно опрятным из-за присущей троллям лягушачьей безволосости.
Мои пальцы уже коснулись рукояти меча, но там и застыли в нерешительности. Все-таки самка, а у нас некий внутренний заслон против убивания особей противоположного пола. Даже в самых политкорректных странах, где равноправие давно и прочно утвердилось, мужчина не может убить женщину, если он, конечно, мужчина, а не облако в штанах.
Будь со мной боевая подруга, тогда все ясно, они бы подрались, потом моя напарница убила бы другую самку, ей можно. Даже нужно, это как бы лестная для меня борьба за самца, хотя на самом деле могли драться за единственную оставшуюся пару туфель на высокой шпильке. А если чужая самка нападет именно на меня, то надо пятиться, защищаясь от зверских и не по-женски сильных ударов, пока сама не поскользнется и как-то не убьется. Или промахнется и упадет с верха башни. Или выпадет в окно. Или врежется в электрические провода. Хотя тут проводов нет, но все равно, во что-то и как-то, я ни при чем, сама пришла убитая.
Несколько мгновений мы смотрели так друг на друга, я чувствовал, что она вот-вот метнет копье, как дротик, а то и сама ломанется через кусты, чтобы вцепиться в экстазе схватки в мою глотку.
– Погоди, – сказал я торопливо, – подраться успеем. Поговорить надо.
Она прорычала низким, но все-таки женским ревом:
– О чем?
– Я должен проболтаться, – объяснил я, – про наши войска, рассказать, как нас легче побить…
Она прорычала все тем же басом:
– Гр-р… ну… пробалтывайся.
– Но не так же, – сказал я мягко, – ты нацелилась в меня копьем, моя рука на мече… Опусти копье, я уберу руку с меча.
Она рыкнула:
– Сперва ты!
– Хорошо, – согласился я. – Смотри!
Она посмотрела и медленно опустила копье.
– Я сейчас обойду куст, – предупредил я. – Чтобы быть на той стороне, где и ты. Чтоб у меня никаких преимуществ. Ты же сильнее, правда?
– Конечно, – ответила она грубым голосом, все еще настороженная, глаза изучающе сканировали меня с ног до головы. – Я тебя разорву голыми руками и сожру!
– Только и мечтал о таком, – сообщил я. – О красивой смерти от зеленой руки!
Она начала поднимать копье, когда я обошел кусты и показался в прямой видимости. Я улыбался изо всех сил, мышцы рта заболели, но троллиха, увидев мое дружелюбное лицо и распахнутые в стороны руки с растопыренными пальцами, опустила копье острием в землю.
Я сказал с веселым удивлением:
– Смотрю и не верю… Эти штуки у тебя там настоящие?
Она проследила за моим взглядом, нахмурилась, это было устрашающее зрелище.
– Да, – прорычала она враждебно, – только тебе их не трогать.
– Жаль, – сказал я почти искренне, кашу маслом не испортишь, а комплименты нравятся не только мужчинам. – Я просто впервые вижу такое чудо!.. Огромные, зеленые, надутые… Каждая втрое больше твоей головы. Извини, не могу оторвать глаз. В самом деле нельзя потрогать?
– Нет!!!
Голос превратился в рев, в глазах блеснула ярость. Я поспешно выставил перед собой ладони.
– Извини, я просто не смог совладать с чувствами. Ты настолько красивая, что я уже и не понимаю, что говорю… И уж никак не смогу с тобой драться.
Она прорычала, выставив зубы:
– Зато драться хочу я!
– Женщина должна быть мягкой, – упрекнул я. – Ласковой. Тихой. А ты что за зверюка? Ты должна чесать меня и гладить, говорить ласковые слова…
Она крепче стиснула древко копья.
– Я не сдамся в плен.
– А я бы сдался, – ответил я со вздохом. – В такую жару совсем драться не хочется. Что ты со мной будешь делать, если сдамся? Изнасилуешь по праву войны?
Она фыркнула.
– Больно мне нужно пачкаться. Вырежу твое сердце и съем!
– Зачем?
– Сила и отвага врага перейдет ко мне! – ответила она, не задумываясь.
– Да какая во мне сила? – возразил я. – Так, видимость… Отваги, как видишь, и вовсе нет.
Она призадумалась, явно озадаченная, потом сказала:
– Тогда съем печень!
– У меня больная печень, – заверил я. – Не то тоска ее гложет, не то бычий цепень. Вот уже неделю в боку колет. Кто съест, сам заболеет и тут же красиво задрыгает в воздухе всеми четырьмя.
Она спросила с удивлением:
– Зачем? Это такой танец?
– Предсмертный, – объяснил я.
Она скривилась, морда на удивление выразительная, никаких интеллигентских нюансов, одни контрасты.
– И что, – спросила она, глядя, как на копошащегося у ее ног червяка, – у тебя совсем ничего нет здорового?
– Есть, – ответил я скромно, – можешь начинать, даже убивать не надо… Да опусти ты это копье! Тяжело ведь.
Она потрясла копьем, доказывая, что руки ее сильны, и вообще не теряет бдительности. Я старался улыбаться как можно шире, уже не только губы, весь рот болит, говорю медленно, вдруг да убаюкаю, загипнотизирую, расслаблю, но троллиха следит за каждым моим движением и мимикой, взгляд остается злым и настороженным.
– Я убью тебя, – сказала она.
– Давай заключим перемирие, – предложил я. – Временное.
Она помедлила, переспросила:
– Это… как? И зачем?
– Повторяю, – сказал я терпеливо. – Хотя тролли всегда орут и обвиняют меня, что повторяюсь, но для вас нужно повторять и повторять, потому что сейчас помните и даже ругаетесь на повторы, но тут же забываете, что говорил важное. Только и помните, что вроде бы какие-то повторы были… А еще баги, хотя сами не понимаете, что это. Словом, если меня убьешь, ничего не узнаешь. А так вот посидим в тени вон того дерева, отдохнем, поговорим. Ты от меня выведаешь ценные сведения о наших слабых сторонах, околичестве войска, узнаешь наши планы, куда идем и что собираемся делать… Разве это не важно? Твой вождь будет счастлив услышать о наших коварных замыслах!
Глава 10
Ее брови сдвинулись, но в глазах появилось задумчивое выражение. Острие копья начало медленно опускаться, а рельефные мускулы потеряли четкость.
– У нас не вождь, – ответила она, – а совет старейшин.
– Ого, почти демократия, – сказал я с уважением. – А кто главный?
– Фишкиллер, – сообщила она. – Он умный!.. И всегда с книжкой ходит!..
– Ого, – сказал я потрясенно. – Так, глядишь, и читать научится… Как Тарзан в джунглях. Ну так как? Насчет перемирия?
Она сказала злобно:
– Откуда я знаю, что не ударишь в спину?
– Клянусь, – ответил я торжественно. – У нас это очень важно. Я не ударю тебя тайком, правда.
Она поколебалась, но, похоже, взвесила еще раз шансы выстоять против меня в схватке, если не договоримся, и сказала с глухим рычанием:
– Ладно. Пойдем к дереву.
Она повернулась и пошла первой, спина широка, как фоссанская степь, и прямая, лопатки сведены вместе, словно ожидает удара, не такая уж и толстая в пояснице, если учитывать размах плеч и размер необъятного зада, мощными ягодицами двигает из стороны в сторону так, что сбила бы с ног носорога средних размеров.
Я преодолел искушение ухватить троллиху за эти двигающиеся места, похожие на жернова мельницы великанов, догнал и пошел рядом. Она косилась в мою сторону, ростом чуть ниже, хоть и вытягивается, даже старается идти чуть ли не на цыпочках, что при ее весе… центнера два, не меньше… совсем не просто. Теперь уже я косил глаза на могучие валуны ее груди, что при их тяжести удивительно легко приподнимаются при каждом шаге, а когда троллиха перепрыгнула мелкую канавку, взлетели и мощным ударом в нижнюю челюсть подбросили ей голову с такой силой, что клацнули зубы. Затем эти вторичные половые опустились почти до живота и тут же, как на тугой резине, резво поднялись и снова ровно заколыхались, приковывая мой взгляд.
Дерево приближалось с каждым шагом, а когда мы шагнули в тень, солнце пропало за ветвями. На плечи упала долгожданная прохлада, хотя воздух уже с утра накален, как в плавильной печи алхимика. Толстые корни вспучивают землю, кое-где вылезли на поверхность, голые и белесые. Как водится, сильные корни пронзили слежавшиеся на большой глубине пласты глины, благодаря им наверх пробился небольшой ключик.
Мы сели под деревом так, чтобы спины защищал ствол, я выложил из мешка еду. Троллиха смотрела с подозрением.
– Вы это едите?
– Да, – ответил я.
Она фыркнула:
– Слабые никчемные люди!..
– Почему?
Она удивилась:
– Как почему?.. Есть надо сырое мясо.
Я сказал без уверенности:
– Разве вы не жарите?
– Когда в стойбище, – ответила она с превосходством. – А в походе только сырое!
– Походный паек, – ответил я понимающе, – это да, у нас тоже так. У меня это тоже, считай, сырое мясо. Дома жрем повкуснее. Не хочешь попробовать? Я же говорю, это сырое мясо, если сравнивать с нашим стойбищным.
Она поколебалась, но взяла и хлеб, и сыр. Пожевала, старательно выдерживая гримасу отвращения, я подал ей кусок хорошо прожаренной баранины, она съела и его, но на этот раз не сумела выдержать роль и довольно звучно плямкала, а потом облизала пальцы.
– Нежные вы, – сказала презрительно. – Сильные должны есть сырое мясо!..
– Да, – сказал я и подал ей бурдюк с вином, – ты права. И пить сильные должны не простую воду, а вот этот напиток могучих и свирепых героев!
Она взяла с некоторым колебанием, но наткнулась на мой взгляд, а я постарался сделать его насмешливым, фыркнула и запрокинула горлышко над широкогубым ртом. Я проследил, как темно-красная струя падает красивой дугой, троллиха почти не глотала, а когда передала мне бурдюк, я видел, как повеселело ее лицо, тревога начала выветриваться, а через несколько минут я с удивлением услышал, как она хихикнула, словно перетерла в жерновах булыжник:
– Почему люди даже в жару одевают на себя столько?
– Нежные мы, – объяснил я, – как ты и сказала. Ты вообще молодец, все замечаешь!
Она сказала довольно:
– Да, я такая! Умная.
Я сбросил рубашку, ветерок ласково прошелся по разгоряченной и вспотевшей коже. Троллиха с интересом смотрела на мои руки. У меня волосатость как раз пониженная, но в сравнении с ее гладкой и блестящей кожей, я просто дикарь какой-то, шимпанз или горилл, а то и бабуин.
– Какие люди все-таки гадкие…
– И противные, – согласился я. – Да, мы в глубине души всегда завидовали вашей гладкой и такой зеленой, как молодая трава, коже… И вообще вы хороши с такими короткими кривыми ногами, с такой объемистой грудью, с такой фигуристой задницей…
Она слушала с удовольствием, все больше расслабляясь. Глаза стали довольными, губы расплылись в торжествующую усмешку. Крепкое вино ударило в голову, хорошо, сейчас обессиливает мышцы, но главное – наполнит покоем и благодушием.
– Да, – прорычала таким мурлычущим голосом, словно передо мной сидел сытый тиранозавр, – мы сильный народ…
– И мудрый, – согласился я, – а главное – красивый!.. Все наши женщины хотели бы иметь вот такие… ого, какие тяжелые!.. Как здорово… На глазах растут, как круто… А эти штуки выдвигаются, как кольца подзорной трубы… Ух ты, еще выдвинулись!..
Она со снисходительным пренебрежением наблюдала, как я ощупываю ее, продолжая восторгаться совершенством троллей. На самом деле я ничуть не прикидывался, это же кайф, в такую жару могу не просто трогать, но и прижаться к холодному, как у только что вылезшей из воды лягушки, телу. Это же как здорово, когда эта лягушка размером с бегемота! Мы в тени, но воздух накален, даже глотку обжигает, а тут чувствуется, что не только кожа, но под нею и кровь холодная. Какое блаженство в такой жаркий день лапать и щупать прохладное тело, что ничуть не разогревается и не истекает вонючим потом под моими ладонями с жадно загребущими пальцами!
– Как здорово, – сказал я искренне, – в такую жару ты такая прохладненькая, лягушечка ты моя!
– Почему лягушечка? – прорычала она совсем пьяным голосом.
– У нас, – объяснил я, – иногда удавалось, если очень сильно повезет, жениться на лягушках. В основном короли старались. Царевны-лягушки, так они и назывались. Или принцессы-лягушки, если в других землях. Что делать, если в наших краях троллей нет? Вот и приходилось на такой мелочи… А ты вон какая крупная, сочная, прохладненькая…
Я прижимался к ней, она зычно взревывала, я понимал, что это ее довольное и снисходительное хихиканье, чувствует мой жар и мое желание спастись от зноя вот таким способом. Я совсем уж не то чтобы прижался к желанной прохладе, а буквально втиснулся в ее мощное тело, ставшее мягким, облапил и, продолжая нахваливать, сдвинул, заставив оторвать спину от дуба, и уложил на траву.
Ее исподлобистые глаза взглянули уже без всякой опаски, руки она свободно раскинула в стороны, в самом деле красиво вылепленные, толстые, мускулистые, а обе зеленоватые горы грудей легонько колыхаются от сдерживаемого смеха.
Ноги тоже раздвинула, бедра на загляденье толстые и мощные, фигурно вылепленные. Я поспешно сбросил штаны и лег сверху, словно на мягкий матрас, наполненный водой.
– Ой, какая же ты замечательно прохладненькая…
– А ты какой противно горячий…
– Сейчас я остыну, – пообещал я.
– Ладно…
– Вот щас, щас…
Троллиха вздрогнула запоздало и вяло, но я продолжал смотреть ей в глаза весело и успокаивающе, восторгался ею и снова восторгался, а потом опять восторгался. Она постепенно расслабилась, зеленые веки медленно опустились, закрывая злобненькие глазки. Мне даже показалось, что засыпает, потом в ее недрах начал нарастать жар, очень странное ощущение, когда кожа остается прохладной, даже холодной, но все-таки погружаюсь, как в кипящее масло.
Над головой чирикали птицы, в какой-то момент вроде бы подошел, обогнув дерево, и критически посмотрел сверху какой-то зверь, неодобрительно фыркнул и удалился. Ветви шелестят, по моей спине пробежал жук с воробья размером и тяжелый, будто из свинца. Потом я уже не слышал ни птиц, ни шелеста, а по мне могли бегать даже дикие лошади Пржевальского.
Волны еще встряхивали мое тело, когда я опомнился и спросил тихо:
– А ты?
Не поднимая век, она рыкнула, выставив клыки:
– Не смогу, ты… такой противный!.. Но не обращай внимания.
– Но…
– …как вы всегда делаете.
– Да это я так, – объяснил я, – из вежливости. Вежливость – эта такая вещь… вы о ней не слыхали. Да и мы, собственно, только слышали.
– Может быть, теперь слезешь?
– Не могу, – признался я. – Ты такая прелесть, что даже вот теперь… не могу слезть и отвернуться к стенке. И стенки нет, и ты такое прохладное чудо! Я до встречи с тобой чуть не вскипел, еще малость – взорвался бы от перегрева, а ты, моя лягушечка, спасла от жуткой смерти, ну просто чудо из чудес…
Она что-то пробормотала, дышит легко и расслабленно, мой вес ей не помеха, сильная женщина, лежу, не опираясь на колени и локти. Ее дыхание приподнимет меня и опускает, ну прямо сказка, я продолжал вжиматься в прохладу и мягкость, чувствуя как в самом деле уходит из крови жар, а из черепа – горячечные мысли. Ее толстые могучие мышцы расслабились, лежу будто на нежнейшей перине, наполненной прохладной водой…
Мои руки сами по себе начали мять ее могучее и огромное вымя, смаковать прочие прелести, и снова разгорелся жар, который я постарался погасить самым простым и примитивным способом. На этот раз мне показалось, что и троллиха отозвалась, хоть сдерживается изо всех сил, даже глаза прикрыла, чтобы не видеть омерзительную рожу человека, такую далекую от канонов красоты тролля.
Затем мы оба долго лежали молча, от нашего хриплого дыхания и довольного рева не только разбежались жуки, но и разлетелись птицы из кроны дерева. Наконец я заставилсебя скатиться со все так же прохладного и лакомого, бухнулся в траву рядом и лежал, бездумно и довольно глядя на зеленые ветви. Там мелькнул рыжий зверек, донеслось тонкое верещанье, вниз полетела сосновая шишка, откуда он ее только и взял, ветви колыхнулись еще пару раз и успокоились.
Она с трудом повернула в мою сторону голову, вино уже сработало в полную силу, хихикнула грубым голосом, как мог бы хихикнуть слон:
– Я слышала, вам религия запрещает…
Я ухмыльнулся.
– Мало ли что – религия! Религия – еще не вера.
– А вера? – спросила она пьяным голосом и снова гулко хихикнула.
– Вера не запрещает, – ответил я. – Вере нет дела до таких мелочей, как, с кем и в какой позе.
– Но другие люди…
Я отмахнулся.
– То другие. А я особенный.
– Избранный?
Я помотал головой.
– Этих избранных хоть анусом кушай. Деревьев не хватит, чтобы перевешать. Особенный! Это значит, что в моем королевстве на паспорт не смотрят. Даже на морду, бывало,не смотрят… если есть на что смотреть еще.
– А у меня есть?
– Есть, – заверил я. – Даже не думал, что на свете могут быть вот такие… гм… Класс! Дай еще потрогаю, ну не могу утерпеть… Это же мечта всех мужчин, завидую троллям! Я же сказал, у нас даже на лягушках женятся, а лягушкам до тебя далеко… У них нет вот таких… ух ты, они стали еще больше!.. Никогда бы не подумал… И вот этого нет… Про вот такое вообще молчу, теперь каждую ночь будет сниться…
Она скосила глаза на мои пальцы, проговорила заплетающимся языком:
– Ой, не начинай снова…
– Что случилось?
– Я не выдержу… Ты такой горячий…



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [ 20 ] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.