read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Полковник услышал, как за его спиной рассмеялись сразу трое. Он тоже рассмеялся, но при этом отступил на шаг назад, так чтобы между ним и этим еще дышащим покойникомбыло побольше места. Мерд уже видел в полутьме лица тех, кто зашел за спину графу, и понимал, что сейчас кровь брызнет во все стороны. И все же… Что-то тревожило его. Не мог один человек в окружении двух десятков убийц оставаться таким спокойным. Может быть, на улице ждет целая рота вооруженных до зубов гвардейцев? Но Ла Тойя должен понимать, что он в любом случае обречен. Отсюда он не выйдет живым. И все же…
— Вы никуда не выйдете отсюда, — бросил Сигмон. — Дурачки на площади будут долго ждать своих командиров, а потом, пожав плечами, станут делать то, что им положено по службе. Завтра, узнав о том, что заговор раскрыт, они похвалят себя за предусмотрительность и постараются навсегда забыть ваши имена. Все кончено. Сдавайтесь.
Полковник сделал еще один шаг назад и увидел, как бледные губы графа раздвинулись в презрительной ухмылке.
— Убейте его! — крикнул Мерд, взмахнув клинком. — Бей!
Из темноты выступили тени, клинки блеснули в свете фонаря и ожившими молниями ударили в неподвижную фигуру Ла Тойя.
Кровь брызнула во все стороны, как и опасался Мерд. Ее было так много, что полковника окатило теплой волной брызг, щедро залив праздничный мундир, сияющий надраенными пуговицами. Полковник вскинул руку, закрывая лицо от страшного дождя, и то, что он увидел сквозь растопыренные пальцы, заставило его закричать.
Пять обезглавленных тел лежали у ног Сигмона, который так и не сдвинулся с места. Лишь его клинок неведомым образом оказался у графа в руке — обнаженный, уже запятнанный кровью и скалящийся щербинками на лезвии.
Лейтенанты, оставшиеся позади, даже не успели сообразить, что произошло. Они атаковали, навалившись толпой на графа, пытаясь дотянуться до него клинками, стараясь опередить друг друга.
На этот раз Мерд заметил движение Ла Тойя. Его силуэт словно размазался по воздуху, потерялся в масляном свете фонаря, очутился в самом центре толпы… И тогда из неебрызнул новый фонтан крови. И еще один.
Онемевший от ужаса Мерд отступил на шаг назад, закрываясь растопыренными пальцами от картины ужасной резни, учиненной графом. В доли секунды Ла Тойя изрубил на куски два десятка человек, орудуя мечом, как жнец косой, собирая кровавую жатву. Каждое его движение уносило жизнь двух или трех человек зараз, и глаза полковника не поспевали за движениями этого проклятого шпика, который больше не казался Мерду человеком…
Последнего заговорщика Ла Тойя толкнул в грудь, и тот, пролетев через весь арсенал, ударился о стену под хруст собственных костей. Его мертвое тело рухнуло на землю, и тогда граф обернулся к полковнику, с ног до головы залитому кровью. В живых остался только он — в своем чудесном мундире, всего лишь миг назад готовый стать той силой, что вершит судьбы королевств…
— Сдаюсь! — завопил очнувшийся от оцепенения полковник и швырнул свой клинок на пол. — Сдаюсь!
Ла Тойя сделал шаг вперед — один-единственный шаг, растянувшийся на половину арсенала, — и вдруг очутился рядом с Мердом. Его клинок прижался к шее трясущегося от ужаса полковника, все еще держащего руки перед собой.
— Пощады — не давать, — напомнил Сигмон Ла Тойя.
— Я безоружен! — отчаянно выкрикнул полковник. — Я не оказывал сопротивления! И я сдаюсь!
Он взглянул в глаза графа и едва не лишился чувств. Там, в этих глазах, тлел отблеск багрового огня. И свет фонаря, оставшегося далеко за спиной графа, не имел к этомуникакого отношения. Мерд увидел в этой багровой глубине собственную смерть, быструю и беспощадную смерть, какую видят жертвы в глазах чудовища за миг до своей гибели.
— Да, — тихо проронил Ла Тойя, и Мерд вздрогнул. — Безоружен. Не оказывал сопротивления.
Он с видимым усилием опустил клинок, словно борясь с собственным телом. На миг полковнику показалось, что сейчас рука графа взметнется и сама по себе нанесет удар…Но в следующий миг клинок Ла Тойя очутился в ножнах, а его пятерня вцепилась в плечо пленника, будто кузнечные клещи.
— Ты пойдешь со мной, — процедил Ла Тойя.
— Конечно, — с облегчением выдохнул полковник. — Конечно… граф…
Едва переставляя занемевшие ноги, Мерд побрел к дверям арсенала. Спотыкаясь о мертвые тела своих офицеров, он улыбался обескровленными губами. Он больше не боялся мертвецов. Его не страшил суд короля и камеры королевских дознавателей. Он знал, что если сейчас выйдет живым из арсенала, превратившегося в бойню, то больше уже не будет бояться ничего и никогда.
Ничего, кроме графа Сигмона Ла Тойя, чудовища, принявшего облик человека.* * *
Шторки на окнах кареты были задернуты, и внутри царила темнота. Герцог Гемел решил не зажигать масляный фонарик — на улицах Рива уже сгустились сумерки и незачем привлекать к экипажу внимание. Пусть все думают, что карета пуста. Как бы ему хотелось, чтобы это на самом деле было так!
От ярости и страха герцога била дрожь. Он ерзал на кожаном сиденье и отчаянно сжимал длинными пальцами черную трость, борясь с желанием стукнуть ею в потолок, чтобывозница прибавил ходу. Нельзя. Не сейчас. Спешка в этой ситуации опасна.
Все пошло не так, как ожидалось. Этот экипаж должен был всего лишь доставить герцога во дворец, к самой развязке. Чтобы в тот миг, когда стража перекроет все входы и выходы в тронный зал, герцог Гемел Сеговар мог решительным шагом войти под высокие своды дворца. В самый подходящий момент. И, заручившись поддержкой верных сторонников и высокородных членов Совета, низложить этого проклятого выскочку. Сначала — убрать прочь северян с их мерзкой девкой, что зарилась на трон. Потом разобраться с этим безвольным слабаком Геором, неспособным уже мыслить самостоятельно. К этому времени омерзительный выродок Птах должен быть уже мертв. Должен был. Но, судя по всему… Проклятье! Трижды проклятье. Кто-то выдал их.
Первые ростки сомнения появились в душе герцога, когда гонец от Мирама так и не пришел. Особой нужды в его визите не было, он должен был лишь подтвердить, что лорды собрались в доме Мирама и готовы явиться во дворец по первому зову, чтобы поддержать, от имени Совета Лордов, действия герцога Гемела. Но герцог и так знал, что они всена месте, обжираются и упиваются за счет Мирама, подражая своим ближайшим родственникам — свиньям. Гемел велел ехать, не дожидаясь гонца. Тень уже должен был позаботиться о Птахе, а Мерд к этому времени — собрать верных людей во дворе. И все же червячок сомнений начал потихоньку глодать Гемела, наполняя его дурными предчувствиями. Когда же экипаж подъехал к замку, червь обратился змеей, стиснувшей холодными объятиями сердце. Во дворе все шло обычным чередом. Никакой суеты и чехарды. Никакой паники. Все торжественно и красиво, как и положено на королевской свадьбе. Ровные ряды стражи, оцепившей площадь, сверкают в закатных лучах начищенными пуговицами. Во дворе замка — королевская гвардия. Ни намека на Мерда и его людей. Заговор провалился.
Удар был так силен, что Гемел на миг лишился чувств, и, лишь повалившись на кожаное сиденье, очнулся и слабо застонал. А потом велел вознице, чьи обязанности взял на себя верный Пим, немедленно ехать прочь из города. В охотничий домик — не свой, а одного болвана лорда, которого никто и никогда не заподозрил бы в связях с заговорщиками.
Пим все сделал правильно. Экипаж медленно развернулся и неторопливо пополз прочь из центра города, аккуратно пробираясь по улицам, запруженным радостными горожанами, успевшими хорошенько приложится к бочкам с хмельным королевским угощением. И только сейчас, выбравшись из центра на полупустые улицы окраин, экипаж начал набирать скорость.
Герцог был в растерянности. Конечно, он допускал, что план может не сработать, и заранее придумал десяток ходов, суливших безопасное отступление. Но все шло так хорошо и гладко… Промахов не было. И все же он потерпел поражение. Насколько сокрушительное — покажет ближайшее время. Дадут ему уехать из города? Поймут ли, что за всем этим стоял он, один из Сеговаров? О, если Птах уцелел, он, конечно, раскопает все до последней мелочи и не позволит ему уйти. Но если королевский советник мертв, то остается шанс скрыться в ночи, затеряться на дорогах, пользуясь этой дурацкой суматохой, связанной со свадьбой. Потом выяснить, что произошло, набраться сил и, быть может, попытаться еще раз…
Карета на ходу вздрогнула и качнулась, едва не сбросив герцога с сиденья. Он подался назад, распластался на широкой спинке, и в этот момент дверца распахнулась. Темный силуэт скользнул мимо Гемела в глубь кареты и завозился на сиденье напротив. Дверца захлопнулась, и карета снова вздрогнула, набирая ход.
— Тень? — испуганно проронил герцог.
В темноте кареты вспыхнул крохотный огонек масляного фонарика. Длинные пальцы подняли его железную шторку, и карету залил тусклый свет. На Гемела из полутьмы взглянуло лицо с острым носом и большими блестящими глазами, зрачки которых, по глупому капризу природы, были узкими и вертикальными.
— Боюсь, что нет, герцог, — откликнулся Эрмин Де Грилл.
Гемел захрипел, хватаясь за камзол на груди.
— Перестаньте, — брезгливо бросил советник короля. — У вас прекрасное сердце, Гемел. Крепкое и жесткое. Я бы даже сказал — каменное. И оставьте в покое трость, я прекрасно знаю, что в ней скрыто.
Герцог открыл глаза и взглянул в лицо выродка, которого ненавидел всей душой. Его руки дрогнули от желания вскинуть полую деревяшку и одним нажатием кнопки освободить узкое лезвие, смазанное ядом.
— Не надо, — покачал головой Де Грилл. — У меня дурное настроение. Геор хочет видеть вас живым, потому что у него-то настроение лучше некуда. Но он хочет видеть живым и меня, так что, если я скажу ему, что вопрос стоял — или я, или вы, — то он поймет и простит.
Гемел с отвращением отбросил трость, и она с грохотом упала на пол, под ноги королевскому советнику.
— Тень! — громко позвал он. — Тень!
— Что я слышу? — притворно удивился Де Грилл, прикладывая к уху ладонь. — Где шорох черного плаща, скрип кинжала, вынимаемого из ножен?
— Проклятье, — процедил герцог сквозь стиснутые зубы.
— Ваш наемник, судя по всему, умнее вас, герцог, — отозвался Эрмин. — Он раньше вас понял, когда запахло жареным, и успел сбежать. Надеюсь, мы его найдем. Хотя это и необязательно. Наверно, он уже в горах. А может, и в южных лесах. А вот вы, любезный герцог, здесь. Неужели вы и впрямь рассчитывали, что этот заговор никто не заметит? Столько людей знали о нем… Столько высоких лиц в него было вовлечено… Кто-то должен был проболтаться. Просто обязан.
— Врешь, — хрипло бросил герцог. — Врешь, выродок! Никто не проболтался. Может, тебе и удалось кого-то запугать, но по своей воле никто бы не продался обезумевшему старику на троне, готовому отдать страну в лапы северных варваров!
Эрмин вскинул фонарь и посветил прямо в лицо Гемелу. Тот с проклятьем прикрыл глаза ладонью.
— Да ведь вы это серьезно, — прошептал Де Грилл. — Какой запущенный случай.
— Еще не все потеряно, — рассвирепел герцог. — На подходе гарнизон Рива и второй кавалерийский полк! Армия не потерпит измены, они всегда защищали страну и будут ее защищать…
— От таких дураков, как два полковника и один маршал, которых только сегодня утром маршал Бонибор казнил за измену, — отрезал Де Грилл. — Мелких офицеров он пощадил, хотя их тоже следовало бы проредить. Но маршал не разбрасывается ценными кадрами, в отличие от вас, у него с головой все в порядке.
— Бонибор? — севшим голосом переспросил герцог. — Он же…
— Он мчался всю ночь верхом, чтобы перехватить гарнизон, вызванный в столицу для подавления восстания. Которое, как внезапно обнаружилось, никто не собирался поднимать. Надо сказать, что когда это дошло до рядовых, они сами едва не взбунтовались. И маршалу стоило труда удержать их от расправы над офицерами. Но Бонибор всегда прекрасно ладил с рядовыми, он ведь не родился маршалом, а прошел все круги, прежде чем получил жезл. Простые солдаты его на руках носили. И сейчас, наверное, носят.
— Мерзавцы, — пророкотал герцог, стискивая кулаки. — Плебеи, грязь… Продали родину, трусливые душонки…
— Боюсь, — советник покачал головой, — о вас они думают то же самое. Ну, или почти то же самое.
— Выродок, — процедил Гемел. — Ты продался Тариму? За сколько они тебя купили?
— Бросьте, милорд, эти глупости, — отмахнулся Де Грилл. — Вы прекрасно знаете, кому я служу. И за сколько он меня купил.
— О, да, — бросил герцог. — Старик всегда питал к тебе необъяснимую слабость. Защищал тебя, холил и лелеял, доверял тебе, ставил выше других. А ты…
— А я верно служу ему и буду служить до последнего вздоха, — спокойно произнес Де Грилл. — И вам, милорд, никогда не понять этого, потому что для вас не существует того, что связывает меня и Геора.
— Что? — с презрением бросил герцог. — Неужели ваши извращения зашли так далеко?
— Дружба, — отозвался Де Грилл. — Вам, воспитанным в банке с ядовитыми пауками, коих иногда называют высшим светом, никогда не понять этого слова. Вы можете произносить его вслух, пользоваться им, как картонной маской, но вы никогда не почувствуете его в своем сердце. Оно слишком жесткое для этого слова. А Геор… Он почувствовал. То, что вы называете слабостью и мягкостью, это та сторона силы, которой у вас никогда не было, герцог. И никогда не будет. Именно в ней секрет величия Геордора Вер Сеговара Третьего, именно из-за нее старик маршал провел ночь в седле, и, как ни странно, именно из-за нее вы еще живы, хотя, клянусь небом, мне до смерти хочется вырвать вам глотку собственными руками.
Герцог взглянул в птичьи глаза с расширенными зрачками, в которых отражалось пламя фонаря, и подавился бранным словом. Там, где обычно таилась насмешка и хитрость, блестела смерть. Быстрая и кровавая расправа, которую может учинить только тот, кто стал не совсем человеком по чужой воле.
— Верно, — медленно произнес Эрмин. — Сидите тихо. Не дергайтесь. И, быть может, переживете эту ночь, как я и обещал моему другу.
Герцог сглотнул пересохшим горлом и отпрянул в глубь кареты, когда Де Грилл резко подался вперед. Но советник лишь подобрал с пола трость герцога. Выпрямившись, он поднял руку и, не обращая внимания на испуганный взгляд герцога, сильно стукнул в потолок рукоятью трости. Карета заходила ходуном, набирая ход.
— Куда? — одними губами прошептал Гемел, стараясь не шевелиться.
— В маленький охотничий домик, охраняемый верными людьми, — угрюмо отозвался советник. — Придется вам там посидеть пару дней, пока Геор соизволит принять вас для серьезного разговора, милорд.
— Пим?
— Задержан стражей, — отозвался Де Грилл. — На козлах мой человек. Больше ни слова, герцог. Сидите тихо. Не мешайте мне бороться с моим зверем.
Гемел откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Все очень плохо. Очень. Но не так ужасно, как он думал вначале, когда только увидел Птаха. Ему сохранят жизнь — по приказу короля. Геордор — слабак, он не смог отдать нужный приказ. Что бы там ни болтал этот выродок, мягкость Геора погубит его. Он, Гемел Сеговар, никогда не пощадилбы противника, кем бы тот ему ни приходился. Он тверд и уверен в себе. Именно поэтому в конце концов его ждет успех, нужно только затаиться, разыграть беспрекословное подчинение и немного подождать. Подобраться поближе, выбрать нужный момент и…
Герцог Гемел Сеговар стиснул зубы и приготовился ждать. Столько, сколько будет нужно.* * *
Вэлланор, словно во сне, медленно ступала по каменным плитам, боясь даже повернуть голову. Она смотрела прямо перед собой, в пол, страшась оступиться и повалиться наземь. Вновь закружилась голова, да так сильно, что к горлу подступила тошнота. Сердце колотилось в груди маленьким молоточком, но Вэлле казалось, что ее покачивает от этих настойчивых ударов. Все было не так. Неправильно. Она должна радоваться, петь от радости, с благосклонностью принимая восторги окружающих — так, как это всегда было в легендах со счастливым концом. Но, вопреки всему, что она знала о королевских свадьбах, Вэлла ощущала лишь отстраненность и смертельную усталость, пришедшую на смену волнениям. Ей казалось, что все это происходит не с ней, а с кем-то еще. А она, Вэлла, смотрит на празднество со стороны, почти не принимая участия в происходящем, — как праздный зевака, явившийся поглазеть на королевский двор.
А здесь было на что посмотреть. Огромный зал с высокими сводами, терявшимися в полутьме, был заполнен до отказа людьми: знатью, высокими чинами, охранниками, слугами… Каменные стены с узкими окнами, сквозь которые алели угольки заката, заставили Вэлланор по-новому взглянуть на зал. Только сейчас она поняла, что когда-то это былвнутренний дворик замка. Позднее над ним возвели своды, используя крепостную кладку в качестве стен, и превратили в огромный зал.
Ступая по плитам, прикрытым алыми коврами, Вэлланор чувствовала себя чужой в этом каменном мешке. Конечно, здесь было намного уютнее, чем дома, где порой голые каменные стены блестели от влаги, но все равно — все это не ее. И хуже всего была толпа, заполнившая зал плотной волной. Шумящее море людей пугало Вэлланор, заставляло сжиматься в комочек, пытающийся спрятаться от взоров толпы, жадно разглядывающей новую королеву. Лишь один раз она посмела окинуть взором весь зал. Встретив сотню чужих взглядов, Вэлланор вновь уставилась в пол и больше не поднимала голову, покорно ступая вслед за дядей, идущим на шаг впереди. Ей казалось, что она стоит на вершине горы и смотрит в глубокую пропасть без дна. А пропасть смотрит в нее.
Внезапно герцог Борфейм остановился, и Вэлла чуть не уткнулась в его широкую спину, затянутую в черный бархат. Испуганно подняв взгляд, она увидела, что дядя подвелее к подножию трона, стоявшего на трех высоких каменных ступенях, покрытых красной дорожкой.
Королевский трон Сеговаров — огромное кресло из темного горного камня, украшенное грубыми золотыми накладками и большими необработанными самоцветами. Он был древнее, чем сам замок, этот трон, помнивший тех варваров, что сошли с гор и основали династию Сеговаров. Рядом с ним, по левую руку, стоял трон поменьше, украшенный болееизящно и аккуратно. У него были резные подлокотники из черного дерева, оканчивавшиеся орлиными лапами, сжимавшими куски горного хрусталя, а на каменное сиденье была аккуратно положена алая подушечка…
Герцог Борфейм что-то спросил у нее, и Вэлла, не расслышав вопрос, кивнула, не решаясь переспросить. Тогда герцог отступил в сторону, освобождая племяннице дорогу к ступеням. Вэлланор, оставшись в одиночестве, замерла, не решаясь сделать следующий шаг. И в этот миг зал наполнился пением труб, толпа разразилась громкими криками, и Вэлла снова взглянула вверх. Из-за большого королевского трона вышел Геордор Вер Сеговар Третий. Длинная алая мантия, расшитая золотом, седая борода, пышные волосы, над которыми парила золотая корона, украшенная рубинами, парила легко и непринужденно, словно весила не больше перышка… У Вэлланор перехватило дыхание. Геордор был королем. Настоящим монархом из истории, чей профиль достоин украшать золото монет и барельефы замков. Его четкие черты лица, казалось, были созданы для воплощения в мраморе. Перед Вэллой стоял настоящий правитель королевства, один из тех, чьи деяния увековечивают в летописях. И он… он был не похож на простого смертного, которого можно назвать мужем. Он был похож на трон — памятник эпохи, величественный и грозный, коего нельзя представить в обычной жизни.
Вэлланор перестала дышать, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Она не испытывала радости — только отчаянье, словно она уже начала скольжение с вершины в бездну, грозящее перерасти в стремительный полет среди скал и льда.
Король протянул к ней руку, и его губы тронула улыбка — теплая, искренняя улыбка все понимающего и все прощающего родителя. Он звал ее.
Первый вздох обжег пересохшее горло огнем. Словно во сне Вэлланор сделала шаг вперед, поднимаясь на первую ступеньку. Тело действовало само, подчинясь магии величественного момента, а сознание Вэлланор, мечущееся на вершине ледяной горы, не принимало в этом никакого участия.
Осторожно шагая по ступеням, так словно они были сделаны из хрупкого стекла, Вэлланор поднялась к трону и встала напротив короля, не решаясь взглянуть ему в глаза. Теплая рука коснулась ее запястья, и Вэлла вздрогнула, словно от удара молнией. Она осмелилась поднять глаза и встретила взор короля — теплый и ласковый, ничуть не похожий на взгляд монарха, получившего новую игрушку. Он скорее напоминал взгляд отца, когда тот оставался с дочерью наедине.
— Не бойся, — шепнул король прямо ей в лицо. — Все будет хорошо.
Вэлланор вздохнула, жадно всматриваясь в улыбку Геордора, своего будущего мужа. Тот тихонько сжал ее руку и снова улыбнулся — чуть-чуть, только ей, чтобы больше никто в зале не заметил этой улыбки. И лишь тогда Вэлла поняла, что пропасть отступила. Она вдруг обнаружила, что может дышать, а сердце перестало выпрыгивать из груди.
Геордор мягко и незаметно для толпы потянул ее за руку, и Вэлланор, подчинясь ему, встала рядом, повернувшись лицом к беснующемуся залу. Вновь зазвучали трубы, ударили литавры, и зал разразился хором радостных криков.
Теперь Вэлланор без страха встретила сотни взглядов. Она больше не одна. У нее есть рука, на которую можно опереться. И отныне так будет всегда. Больше никто не посмеет обидеть ее. Никогда — пока жив ее… король? Вэлла выпрямилась, расправила плечи. Ее взгляд уверенно скользил по толпе в надежде отыскать знакомые лица. В первых рядах она заметила графиню Брок, которая помогла ей приготовиться к свадьбе и стала если не подругой, то, во всяком случае, хорошей знакомой. Позади нее высился полуэльф, казавшийся почему-то очень серьезным. Знакомые лица придали уверенности Вэлле, и она улыбнулась, приветствуя их. Зал, где каждый принял улыбку королевы на свой счет, вновь приветственно заревел.
Но взгляд Вэлланор скользил дальше. Вот у самых ступеней стоит ее дядя, герцог Борфейм. Он кажется очень строгим в этом черном с серебром камзоле, окруженный своимивоинами, выглядящими весьма скучными на фоне восторженного зала. Дядя тоже улыбается, но едва заметно, и, кажется, вовсе не племяннице, а самому себе… Пусть. Теперь даже он не сможет больше командовать Вэлланор Борфейм. Сейчас она хотела найти в толпе совсем другое лицо — хмурое, немного печальное, словно от затаенной боли, и посмотреть, сможет ли этот праздник принести хоть немного радости королевскому гонцу. Но Сигмона нигде не было. Вэлланор высматривала его в бушующей людской толпе, наполнившей зал, но никак не могла отыскать знакомые черты. Неужели он не пришел?
Она так увлеклась этим, что даже не заметила, как рядом с ней и Геордором появились двое слуг, одетых в алые одежды с золотом. Слуги несли большую красную подушку с маленькой короной. Вэлланор очнулась, только когда Геордор вновь сжал ее руку.
Обернулась она как раз вовремя. Геордор осторожно взял с подушечки маленькую золотую корону, украшенную россыпью рубинов, и торжественно поднял ее над головой. Вэлланор замерла, не отводя взгляд от короны, сиявшей в лучах светильников. Толпа примолкла, затаив дыхание и набираясь сил.
Геордор медленно опустил руки и возложил корону на голову Вэлланор.
Зал взревел, заглушая пение труб, а Вэлланор покачнулась, борясь с желанием поднять руку и поправить корону, оказавшуюся такой тяжелой, словно была сделана из камня.
— Моя королева, — сказал Геордор, беря ее за руку. — Раздели со мной мое бремя.
Вэлланор взглянула на него и неожиданно заметила печаль, притаившуюся в уголках глаз.
— Мой король, — сказала она, от волнения позабыв все слова, которым учил ее дядя. — Мой король…
Геордор наклонился и поцеловал ее в губы под рев толпы, в которой даже королевские гвардейцы позволили себе на секунду забыть о своем долге и поприветствовать новую королеву.
Вэлланор робко ответила на поцелуй, от нахлынувших чувств у нее все поплыло перед глазами, зал подернулся туманом, и, словно сквозь сон, она разобрала, как толпа вновь и вновь повторяет ее имя. В этот момент Вэлла Борфейм растаяла в тумане, как забытый сон. На ступенях у каменного трона осталась только королева Ривастана — Вэлланор Сеговар.
Часть третья
СЛУГА ПРЕСТОЛА
Матрас, брошенный поверх двух скамеек, прекрасно заменял кровать. Мягко, тепло, удобно. Не королевское ложе, конечно, но Сигмон не жаловался. Его все устраивало: маленькая комнатка на чердаке, темнота, единственное окошко в скате крыши — и одиночество.
Здесь, на чердаке своей двухэтажной лавки, Рон когда-то хранил запасы редких трав, и пряный запах накрепко въелся в стены, обшитые гладкими досками. Сигмону нравился этот аромат, что витал в жаркой темноте, от него на душе делалось спокойнее. Да и спалось лучше. Сквозь крохотное слуховое окошко в крыше дул ветерок, но его сил хватало лишь на то, чтобы немного освежить сладковатый воздух в бывшей кладовой. Это окошко служило и единственным источником света, которого явно не хватало — в комнате царил вечный полумрак, так полезный для сушеных трав. Но Сигмон прекрасно видел в темноте и даже не сразу понял, что в комнате темно. А когда понял — обрадовался. Вкаком-то смысле так было даже лучше.
Перевернувшись на бок, Ла Тойя свесил с кровати руку и нашарил бутыль, стоящую на полу. Ухватив ее покрепче, граф поднес горлышко к губам, и поток сладкого вина, еще хранящего тепло южных виноградников Гернии, хлынул ему в рот. Сигмон поперхнулся, закашлялся и приподнялся на локтях, чтобы не захлебнуться.
Сотрясаясь от сдерживаемого кашля, он свесил ноги с кровати и сел, предусмотрительно вернув бутылку на пол. Закружилась голова. Сигмон вскинул руки и стал тереть ладонями щеки, пока они не покраснели от прилившей крови. Встряхнувшись, словно пес, выбравшийся из воды, граф поднялся на ноги и шаткой походкой двинулся к столику, приютившемуся в самом темном углу комнатки. На нем стояла бадья с водой, служившая ему умывальником.
Плеснув в лицо теплой водой, Ла Тойя вытер лоб грязным рукавом мятой рубахи и обернулся к двери. Он услышал шаги человека, поднимавшегося по лестнице, но, узнав их, лишь пожал плечами и вернулся к своему ложу. Завалившись на скамьи, он ловко подхватил с пола бутылку и сделал новый глоток.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Ронэлорэн, сжимающий в руке плетеную корзинку, укрытую чистым полотенцем. Встретив вопросительный взгляд Сигмона, полуэльф картинно потянул воздух носом и сморщил его, словно унюхал что-то невыразимо противное.
— Фу, — сказал он. — Не надоело еще? Неделю не вылезал из этой берлоги. Твой перегар скоро доберется до первого этажа. И что я буду делать, когда разбегутся клиенты?
— Пожрать принес? — хрипло спросил Сигмон.
Полуэльф подошел к кровати гостя, пинком пододвинул к ней деревянный табурет и водрузил на него корзину.
— Жрите, ваша светлость, — буркнул он. — Только не обляпайтесь.
Ла Тойя сел, поставил бутылку на пол и снял полотенце с корзины. Выудив из нее копченую свиную ногу, он жадно впился в нее зубами, как дикий зверь, отрывая мясо кусками.
— Воспитание так и прет, — прокомментировал полуэльф, — сразу видно благородную кровь. Не подавитесь, граф.
— Хватит, — прорычал Сигмон, вгрызаясь в окорок.
Рон заложил руки за спину и оглядел друга с головы до ног, как какую-то диковину. На его губах застыла язвительная усмешка, готовая перерасти в очередную колкость, но глаза полуэльфа вовсе не искрились обычным весельем. В них застыла печаль.
— Это тебе хватит, — сказал наконец Рон. — Сигги, ты что, решил спустить все жалованье на гернийское?
Сигмон, угрюмо поглощавший окорок, не ответил.
— Выглядишь как дикий зверь, — продолжал Ронэлорэн. — Сколько еще ты собираешься сидеть в этой берлоге? Еще неделю? Две?
— Жалко кровати? — отозвался Ла Тойя. — Могу и уйти.
— Мне тебя, дурак, жалко, — мягко произнес полуэльф, убирая корзину с табурета. — Знаю, что от вина тебе ничего не будет, хотя на твоем месте обычный пьянчуга уже умер бы от острого отравления. Но ты посмотри, что ты делаешь со своей жизнью.
— Ничего не делаю, — угрюмо бросил граф. — Это она со мной делает.
Полуэльф поставил корзину на кровать, а сам сел на табурет. Заглянув в лицо другу, он всплеснул руками.
— Бедные мы, несчастные, — насмешливо проговорил он. — На жизнь обиженные. Сигги, я тебя не узнаю. То упырей укладываешь сотнями, а то от одной бабы чуть ли не смерть принимаешь…
— Не от бабы! — рявкнул Ла Тойя. — Что языком-то треплешь!
— Ладно, ладно, — Рон вскинул руки. — Хорошо. От королевы. Плохо вышло, я знаю. Дурная шутка судьбы. Но это не повод махнуть на себя рукой, Сигги. Ты всегда встречал трудности грудью, а не бежал от них, трусливо забиваясь в первую попавшуюся берлогу.
— Бежал, — глухо возразил граф. — Забивался на вершину горы.
— Сдается мне, это не так, — отозвался полуэльф, почесав пальцем кончик длинного носа. — Наговариваешь на себя. Всегда ты держал удар судьбы. Сколько их было?
— Достаточно, — сухо проронил граф, бросая обгрызенную кость на пол и запуская руку в корзину.
— И ничего, выжил, — подхватил Рон. — И в этот раз обойдется. Ты вообще на кого королевство покинул? Птах вон не спит ни днем, ни ночью, на ожившего мертвеца стал похож, ходит, ног от земли не отрывая. Все разгребает этот заговор, пока честные люди гуляют. А ты тут прохлаждаешься.
— Без меня обойдутся, — буркнул Сигмон, отводя глаза. — У них сейчас работа другая. Допросы, бумажки, аресты… Это не для меня. Птах знает.
— Заняться тебе надо чем-нибудь, — с сожалением бросил Рон. — Пока сам себя до костей не обгрыз изнутри. Ты глянь на себя — зарос, грязен, воняешь уже… Дикий зверь.
— Не надо про зверя, — бросил граф. — С ним-то все хорошо.
— Пойди умойся! — рявкнул в полный голос Рон. — Тряпка!
От неожиданности Ла Тойя отшатнулся, едва не свалившись с кровати.
— Засел он тут, страдалец! — продолжал орать полуэльф, сверкая зелеными глазами. — Быстро собрался, и марш на службу! Ишь, пожалел себя, гусь лапчатый! Ее бы пожалел! Ей-то в запой не уйти, в логово не забиться, и ничего — держится. А ты как дерьмо в проруби…
Сигмон, рыча от злости, вскочил на ноги и навис над полуэльфом, сидящим на табурете. Ронэлорэн смело встретил горящий взор друга, даже и не думая отводить взгляд.
Ла Тойя моргнул. Выпрямился. Потер ладонями лицо. Потом развернулся и зашагал к столику. Подняв бадью с водой, опрокинул ее себе на голову и зафыркал.
— Ну, правильно, — буркнул Рон. — И все на пол. Кому убирать теперь?
Ла Тойя вытряс из бадьи последние капли, аккуратно поставил ее на столик и вернулся к кровати. Под осуждающим взглядом алхимика подобрал полотенце и вытер лицо.
— Прости, — сказал он. — И спасибо.
— Не за что, — бросил полуэльф. — Всегда к вашим услугам, граф.
Сигмон, не обратив внимания на насмешку, принялся вытирать мокрые волосы.
— Как там она? — спросил он, как бы между прочим.
— Тяжело ей, — отозвался Рон. — Ее сейчас на части рвут… В переносном смысле, конечно. Налетели все наши благородные дамы, будто упырицы, за милостями новой государыни. Эветта едва успевает отбиваться.
— А что Геордор?
— Доволен. Пиры закатывает — кажется, свадебный так и не закончился, до сих пор гуляют. И днем, и ночью. Ему сейчас хорошо.
— Понятно, — сухо отозвался Сигмон, бросая полотенце в лужу на полу. — У тебя чистая рубаха есть?
— Принесу, — пообещал алхимик. — А надо?
— Надо, — отрезал граф. — А… про меня?
— Опять спрашивала, — Рон нахмурился. — Где, говорит, мой спаситель, почему не видно?
— А ты?
— А я и говорю — лежит ваш спаситель, сударыня, у меня на чердаке кверху попой, пьяный в дым.
— Что? — опешил Сигмон, опуская руки. — Ты что…
— Да ладно, — отмахнулся алхимик, поднимаясь с табуретки. — Сказал, что ты занят на службе. Хранишь отечество от заговорщиков. Об этом сейчас все знают, шепчутся по углам. Многих зацепило.
— Я тебе говорил, что твой длинный язык сведет тебя в могилу? — осведомился граф. — Говорил?
— И не один раз, — кивнул Рон. — Что это меняет?
Сигмон задумчиво оглядел друга с ног до головы, словно примеряясь, куда лучше ткнуть кулаком. Потом вздохнул.
— В общем, ничего не меняет.
Ухмыляясь во весь рот, алхимик пошел к двери. Уже на пороге обернулся.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [ 16 ] 17 18 19 20 21 22 23
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.