read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Но, увидев вышедшую из-за спин стражников фигуру, он замолчал, лишившись дара речи.
Пляшущий свет факелов озарил лицо вошедшего, отметая последние сомнения монарха, не позволяя ему усомниться в увиденном. В опочивальню ступил герцог Гемел с горделиво поднятой головой. Черный камзол был измят, на щеках герцога проступала небритая щетина. Он походил на беглеца из темницы, но держался так, словно корона уже лежала на его голове.
— Гемел! — прорычал король, обретя голос. — Ты!
— Да, — веско уронил герцог. — Это я. Справедливость восторжествовала, и я вернулся из глубин отчаяния, вернулся, чтобы восстановить правду и освободить страну от кровавого тирана.
Геордор расправил плечи, вскинул подбородок, разя противника гневным взглядом. Копна седых волос рассыпалась по плечам, тонкая ночная сорочка натянулась на плечах, открывая широкую грудь короля.
— Ты не посмеешь, — бросил Геордор. — Страна не примет тебя. Никто из ривастанцев не простит тебе смерть короля и его наследника!
— Страна будет благодарна мне за то, что я поддержу королевский род в трудную минуту, — отозвался герцог, и его узкие губы тронула злорадная ухмылка. — А потом они оценят то благо, что я принесу Ривастану. Они забудут твое имя, Геор. Имя Сеговаров будет только одно — Гемел.
— Трудную минуту? — с подозрением переспросил король. — Что за чушь! Да ты пьян!
— От счастья служить своей стране, — отрезал Гемел.
— Ты, болван стоеросовый, погубишь ее! — крикнул, кипя от гнева, Геордор. — Что за чушь ты несешь, Гем! Даже если не станет меня и моего наследника, тебе не удастся сохранить трон! Начнутся волнения и гражданская война, а ты, тупой болван, будешь отсиживаться в замке, в то время как страну будут рвать на части Тарим и Волдер!
— Не будет никакой войны, — раздался тихий голос, и Геордор вскинул голову, всматриваясь в темноту за плечом герцога. — Будет только печаль.
— Борфейм, — зарычал король. — Я должен был догадаться…
Бертар Борфейм, завернувшийся в черный плащ, бесшумно появился из-за спины герцога и встал рядом с ним, беззастенчиво разглядывая короля. Его лицо не выражало эмоций — никакого злорадства и ликования, как было у Гемела, обычная сдержанность, не более того.
— Моя племянница будет в горе, оттого что потеряла мужа, — сухо сообщил Бертар. — Вместе с ней будет плакать весь Ривастан. Но жизнь продолжается. Мы поможем Вэлланор пережить эту потерю и мудро править страной. До той поры, пока наследник сможет взять бразды правления в свои руки. Никому не нужна война. Это глупая трата жизней и ресурсов, что обедняет любую сторону.
— Да, конечно, — бросил с досадой Геордор. — Вы, проклятые упыри, за это время высосете Ривастан досуха. Но восстание будет — люди не примут таримцев, с которыми едва не началась война.
— Какие таримцы? — притворно удивился Гемел, злорадно скалясь. — На троне — законная королева, носящая наследника Сеговаров, подле трона — самый старший из родаСеговаров, мудрый советник и заботливый родственник. Народ будет счастлив.
— Но убийство короля вам не простят. Будут волнения в армии и…
— Король будет убит заговорщиками, — отрезал Борфейм.
— Вами! — с торжеством воскликнул Геордор. — Заговорщиками, бежавшими из тюрьмы и доведшими свой омерзительный план до конца!
— О нет, — отозвался Борфейм. — Король будет убит настоящими заговорщиками, теми самыми, чей заговор удался. Теми, кто оболгал чудесных людей, пытавшихся помешать их омерзительным замыслам, и, пользуясь своим положением, отправил их в тюрьму. Никто не мог помешать этому мерзавцу, и его заговор завершился успехом.
— Этот выродок Птах! — прорычал Гемел, сжимая кулаки. — Это он расчищал себе место на троне. Проклятый подменыш, возомнивший себя правителем Ривастана! Но ему помешают довести план до конца! Помешаем мы, хранители рода Сеговаров и верные слуги престола.
— Никто не поверит в эту глупость! — воскликнул Геордор.
— Поверят, — бросил Борфейм. — После его признания и раскаяния.
— Вам не выбить из него это признание, — холодно ответил король. — Эрмин скорее умрет, чем будет играть по вашим правилам.
— Может быть, — кивнул Борфейм. — Тогда, надеюсь, ему удастся сбежать с места преступления. Это бегство будет лучшим доказательством его вины.
— Он вернется! — пригрозил Геордор. — И тогда…
— Не вернется! — рявкнул Гемел. — Если побег ему устроим мы. И простой народ будет благодарен нам за то, что страна избежала кровавого ига чудовища и его омерзительных подручных, таких же выродков, как и он!
— Мерзавцы! — прорычал король, дрожа от ярости. — Это вы — выродки, мерзкие ублюдки с черными от зла душонками!
— Нет, Геор, нет! — воскликнул, распаляясь все больше, Гемел. — Мы — освободители страны от твоего рабства! Род Сеговаров нуждается в обновлении и будет обновлен! Гнилая ветвь будет отсечена с древа нашего старого рода, и ее место займут новые, благородные ветви, полные жизни!
— Уж не ты ли сам, старый хрен! — в запале бросил Геордор.
— Пусть и не я! — завопил герцог, покраснев от прилившей к щекам крови. — Но время лечит, Геор, время лечит! Всякое может случиться с наследником в эти смутные дни! Одинокая королева, потерявшая мужа и ребенка, нуждается в поддержке так же, как самая простая женщина, Геор. И, возможно, через много лет на троне Ривастана будет сидеть тот, в чьих жилах течет кровь Сеговаров. Но не твоя, Геор, слышишь, не твоя!
— И не твоя! — отрезал Геордор.
Вытащив руку из-под одеяла, он указал пальцем на Гемела, брызгающего от ярости слюной. Раздался тихий щелчок, герцог схватился за горло и захрипел.
Борфейм метнулся в сторону, укрываясь за спинами стражников, одетых в кольчуги. Ряд воинов качнулся назад, сдвинул плечи, укрывая собой таримского герцога, и вторая стрелка бессильно звякнула о железо доспехов.
— Проклятье, — прорычал король, не опуская руки с зажатой в ней маленькой трубочкой с отравленными стрелами.
На секунду в опочивальне воцарилась тишина. Лишь герцог Гемел Сеговар, упавший на пол, хрипел и в агонии царапал ногтями начищенный до блеска паркет. Но через мгновение затих и он — булькнул последний раз и испустил дух.
— Спасибо, Геор, — тихо произнес из темноты Борфейм, скрытый строем воинов. — Ты очень мне помог. Теперь не нужно ломать голову, что делать с этим болваном. Все стало намного проще. И, знаешь… Как бы там ни повернулось дело, так или иначе, но на троне Ривастана будет сидеть наследник с кровью Борфеймов. Наш герб в любом случае появится на стенах твоего дворца, Геор. Солнце Борфеймов снова взойдет над горизонтом и пребудет в зените вечно.
Геордор не ответил. Он тяжело дышал, жадно глотая воздух открытым ртом, пытаясь усмирить дрожащие руки. У него еще оставалась надежда, что Бертар выглянет из-за своих воинов. Покажется хотя бы на миг, чтобы полюбоваться на смерть короля. И тогда у обреченного монарха появится хороший шанс всадить стрелу в это черное, как дно болота, сердце.
— Ладно, — немного помолчав, проронил Бертар. — Это все. Взять его!
Фальшивые стражники, в чьих лицах король видел знакомые черты северян Борфейма, бросились к постели, на ходу обнажая клинки. Геордор успел выстрелить два раза, промахнулся и вскинул руку, напрасно пытаясь прикрыть голову от удара тяжелого клинка. И только тогда с потолка обрушился вихрь звенящей стали, закрывая короля Ривастана от смертельного удара.* * *
Корд оттолкнулся от пола и попытался приподняться на руках. Левая, непослушная, подогнулась, и командор упал лицом в теплую лужу крови, пахнущую медью. Застонав от боли в спине, он приподнялся на локте, пытаясь нащупать дорогу к двери. Кровь заливала глаза, в голове стоял тяжелый гул, а тело онемело настолько, что воспринималоськак чужое. Не свое. Он больше ничего не чувствовал — в какой-то момент он перестал воспринимать боль, пресытившись ею.
Пошарив перед собой, Демистон тяжело перевалился через мертвое тело, встал на четвереньки и пополз к двери. Остановился он, только ткнувшись в нее головой. Он слышал, как стучат по лестнице сапоги, слышал гортанные крики тех, что спешили наверх добить полумертвую жертву, израненную, почти ослепшую, но все еще живую.
Застонав от боли, Корд вскинул руку, нашарил железный засов, приподнял его и уронил в запоры. Лязгнуло железо, и тотчас с той стороны в дверь ударили плечом. Дубовые доски выгнулись, толкнув командора, но устояли.
Корд тяжело опустился на пол, прижался спиной к двери и рассмеялся. Коротко и зло, как человек, обманувший саму смерть. Дверь снова вздрогнула, потом еще раз, а потомудары посыпались непрерывной чередой, грозя сорвать ее с петель. Командор городской стражи Корд Демистон поднял руку и вытер с лица кровь. И тут же зашипел от боли — левая сторона лица пылала огнем. Удар эфесом пришелся точно в левый глаз, рассек бровь и, кажется, даже что-то повредил. Демистон ничего не видел этим глазом, а бровь распухла и сочилась кровью. Зарычав от боли, он осторожно вытер подсыхающие кровавые сгустки с правого глаза и заморгал, пытаясь осмотреться.
Комната была завалена телами. Они лежали вповалку, друг на друге — и в центре комнаты, и по краям, и даже на столах. Пол превратился в большое и липкое озеро крови, что разлилось от стены до стены, скрывая ковровую дорожку. Брызги крови обильно пятнали стены и даже потолок — в тех местах, где кровь плескала вверх теплым фонтаном.
Демистон снова засмеялся и задохнулся от разом пришедшей боли. Он все же выстоял. Полтора десятка городских головорезов так и не смогли одолеть одного бывшего пирата, освоившего сначала ремесло наемного убийцы, а потом и королевского стражника. Разбитые губы Демистона сложились в кривую ухмылку. Что сказал бы Ла Тойя по этому поводу? Наверно, ничего. Просто пожал бы плечами. Для него это пустяк — полтора десятка людей с мечами. Он бы скосил их за пару минут и даже не запыхался. Но для стареющего капитана стражи…
— Неплохо, — прохрипел Корд. — Совсем неплохо.
Доски за спиной трещали от ударов, громкие крики били по ушам, но Демистон никак не мог разобрать, что там выкрикивают. В голове стоял такой гул, что он никак не мог сосредоточиться. Доски. Трещат. Это плохо. Скоро дверь выбьют.
Со стоном командор приподнялся и нашарил огромную медную ручку на двери. Держась за нее, он медленно встал на ноги и, покачнувшись, прислонился спиной к двери. Боль медленно разливалась по телу тугой волной, грозя в любой момент сорваться с цепи и превратиться во всепожирающий костер.
— Не сейчас, — хрипло попросил Демистон, опуская глаза, — не сейчас.
Левая часть головы болела от удара. Левая рука плохо слушалась — то ли из-за раны в плече, то ли из-за двух глубоких разрезов на предплечье. Болела и грудь — судя по дырам в окровавленном кителе, ей досталось не меньше десятка уколов. Легких, поверхностных, больше похожих на царапины. Но не перестающих ныть. Правая рука пострадала меньше — две царапины у локтя и ободранные костяшки, только и всего. Ноги целы, не считая пары царапин. Болит лопатка, там, кажется, клинок вспорол только кожу. В целом — все хорошо. Жить можно. Только кружится голова от потери крови. И нужно добраться до лекаря, тогда, наверно, удастся выкарабкаться.
Демистон прикрыл глаза, вспоминая схватку. Он словно увидел себя со стороны — два круга сияющей стали врываются в центр схватки, кровь брызжет в стороны, брань и предсмертные крики… Он принимал удары левой рукой — иногда на клинок, а иногда на саму руку. Запоздало подумалось, что следовало бы ее обернуть хотя бы плащом. Он бы и обернул, если бы кто-то дал ему на это время. Но времени не было, и он шел вперед сквозь строй клинков, разя, как молния, неся смерть каждым ударом — как и положено в бою. Демистон не думал о защите, он не пытался выжить. Он просто хотел убить как можно больше врагов. И так сильно хотел, что убил их всех.
Оттолкнувшись от двери, Корд сделал пару шагов. Покачнулся, взмахнул руками, но устоял на ногах. Переведя дух, он медленно побрел к окну, переступая через мертвые тела.
Нужно уходить. Дверь еще держится, но ей осталось недолго. Скоро ее выбьют, и тогда… У него просто не хватит сил на еще одну схватку. Можно, конечно, поднять с пола клинок и дождаться, пока рухнет дверь. А потом встретить смерть в бою, как положено доблестному воителю… Пират Кейор Черный злобно ощерился. Нет, брат, сказал он. Ты всегда уходил. Уйдешь и на этот раз. Заляжешь на дно, отсидишься в подполе, как ты делал это сотни раз после выполнения задания. Ты всегда уходил — истекая кровью, на негнущихся ногах, на карачках, ползком — но уходил сам. Чтобы через некоторое время нанести ответный удар, подлый, смертельный и беспощадный, как и положено пирату и наемному убийце.
У стены, под самым окном лежало мертвое тело головореза, того самого, у которого Корд отобрал меч. Склонившись над ним, командор едва не упал. Чудом удержавшись на ногах, он сорвал с ремня покойника широкий нож, походивший на кинжал, и сунул себе за пояс, и даже не поморщился, когда лезвие царапнуло бок. Он, конечно, предпочел бы свою саблю, но ее слишком долго искать в этой свалке, а дверь едва держится. Даже найди ее Корд — все равно не осталось сил ею размахивать.
Распахнув окно, Демистон обернулся. Дверь еще держалась, но от ударов петли уже начали вылезать из косяка. Еще немного, и она вылетит. Нужно торопиться.
Вздохнув, Корд просунул ногу в окно, сел в проеме, словно оседлав скакуна. Потом нащупал ногой выступающий камень, перенес на него вес и осторожно выбрался наружу. Все еще держась обеими руками за подоконник, он снова взглянул на дверь. Удары стали реже, словно там, за дверью, задумались — а стоит ли ее ломать?
— Врешь, — крикнул Демистон в дверь, задыхаясь от боли в груди. — Не возьмешь!
Удары посыпались на дверь с новой силой, и командор довольно улыбнулся. А потом взглянул вниз, себе под ноги. Там расстилалась черная бездна. Фонарь, стоявший неподалеку, окончательно потух, и темнота накрыла этот участок площади, превратив его в огромную кляксу. Он знал, что до земли недалеко — кабинет капитанов располагался на втором этаже, но сейчас темнота под ногами казалась бездонной.
Демистон медленно разогнул руки и повис на окне, пытаясь нашарить опору ногами. Башня была сложена из старых необработанных камней, и подходящих неровностей было предостаточно. Корд прекрасно знал эти камни, и в другое время он бы без труда спустился по стене, как муха, цепляясь за малейшие выступы. Но сейчас силы покидали его,от потери крови по телу разлилась предательская слабость, и он никак не мог сосредоточиться. Ноги казались неуклюжими, чужими. И все же Демистону удалось нашарить небольшой выступ, на котором он смог утвердить ногу. Осторожно перенеся на нее вес, он отпустил правую руку и начал шарить по стене, отчаянно пытаясь найти камень, закоторый можно было бы уцепиться. Под руку подвернулся подходящий выступ, Корд схватился за него, и в этот момент левая рука онемела окончательно. Пальцы разжались, и Демистон потерял равновесие. Подошва сапога, скользкая от крови, соскочила с уступа, и тело вздрогнуло от предвкушения падения. Долгий миг Корд висел на одних кончиках пальцев правой руки. Потом они разжались, и командор упал в темноту.
В недолгий миг падения, когда сердце замерло от ужаса, он успел увидеть только одно — зеленые, как волны южного моря, глаза.
Он приземлился на ноги и, вскрикнув от боли, тут же повалился на бок, хлопнувшись всем телом о камни. Не в силах вздохнуть, Демистон захрипел, пытаясь ухватить ртом хоть немного воздуха. Казалось, что вся боль этого вечера сосредоточилась в левой лодыжке, горевшей так, словно ее сунули в раскаленный кузнечный горн.
Тяжело дыша, Корд попытался подняться и чуть не потерял сознание от боли. Он почувствовал, как сломанные кости ноги трутся одна о другую, и эта боль затмила собой все остальное. Хватая раскрытым ртом холодный ночной воздух, Демистон перевернулся на живот и распластался на камнях. Потом выбросил вперед правую руку, уцепился за камни, подтянулся и медленно пополз вперед.
Он полз в темноту, почти на ощупь, ничего не видя перед собой. Там, впереди, неясно виднелись силуэты домов, стоящих на краю площади. В одном из них можно было укрыться. Например, заползти под крыльцо, или вообще затеряться в лабиринте темных улочек. Но Демистон думал о другом убежище — о большом особняке, стоящем на той стороне площади. Всего-то нужно достигнуть ряда домов, проползти в их тени по границе всей площади и добраться до резного забора особняка Броков, до самого края их сада, примыкавшего к домам на площади. Заползти в сад и…
— Командор! — раздалось над его головой. — Это он! Небом клянусь, это он!
Демистон остановился, приподнял голову, пытаясь рассмотреть — кто это обращается к нему из темноты. В тот же миг сильный удар в бок опрокинул его на спину.
— Глазам своим не верю, — произнес Мерд, склоняясь над поверженным капитаном. — Бравый капитан бежит с поля боя?
— Командор, смотрите, как далеко он уполз. Пересек почти всю площадь!
— Тише, Горан. Не стоит так кричать.
— Да, командор…
— Судя по звукам, эти болваны все еще ломают дверь в комнату, не зная, что птичка ускользнула из клетки. Вот что. Пойди и приведи сюда пару этих остолопов.
— А как же дворец, там…
— Хорошо! — с досадой воскликнул Мерд. — Пришли сюда двух ребят, а сам веди остальных во дворец! Я прослежу, чтобы этого полудохлого болвана связали и заперли, а потом нагоню вас.
— Командор, герцог будет недоволен…
— Пшел прочь! — рявкнул Мерд. — Исполняй приказ, быстро!
По камню застучали подкованные сапоги, и только тогда Демистон приподнял голову. Горан, проклятый предатель, убежал исполнять приказ, и теперь командоры — прошлыйи нынешний — остались наедине.
— Итак, капитан, — произнес Мерд, наклоняясь над едва дышащим Кордом. — Похоже, мне лично придется заняться вами. Этой тупой сволочи ничего нельзя поручить, они упустят даже раненую утку, если она не будет прикована цепью к стене. Так что придется проследить, чтобы вы оказались в оковах. А потом я с вами побеседую. О, наша беседа будет долгой. И поверьте, все это время на вас будет китель командора стражи. Надеюсь, нашу беседу запомнят те, кому эта форма нравится настолько, что они готовы примерить ее без моего разрешения.
Корд отпустил проклятье изменнику, но с распухших губ сорвался лишь невнятный хрип.
— Что? — усмехнулся Мерд, наклоняясь ниже. — Не слышу! И куда же это вы собрались, на ночь глядя? Не в особняк ли Броков, куда, по слухам, вы переселились жить? Отличное повышение, капитан. Думаю, после того, как все уладится, я сам навещу веселую вдовушку. Говорят, она чудесно поет. Надеюсь, что когда она будет вопить от боли, я познаю все прелести ее голоса. Что? Вы хотите что-то сказать, мой капитан?
Ухмыляясь, Мерд согнулся пополам, нависая над Кордом. Тот изо всех сил ударил здоровой ногой в щиколотку Мерда, и полковник с проклятием повалился вперед, прямо на распластанного Корда. Демистон обхватил врага левой рукой и прижал к себе, словно пылкий любовник.
— Встретимся позже, командор, — прошипел он и всадил нож точно под ухо Мерду.
Полковник содрогнулся, из его рта хлынула кровь, заливая лицо Демистона. Тот с отвращением спихнул с себя бьющееся в конвульсиях тело и приподнялся. Потом поднял нож и одним взмахом перерубил тяжелым лезвием шею умирающего. Голова полковника укатилась в темноту, а Демистон, вытерев лицо грязным рукавом, сунул нож за пояс, перевернул на живот и пополз дальше. Он полз, не в силах думать ни о чем другом — только о зеленых глазах графини Брок, ради которых он сейчас двигался, все глубже погружаясь в алую мглу, стоящую перед невидящими глазами.
Чуть позже, когда два крепких парня в кольчугах городской стражи подошли на место схватки, они увидели лишь обезглавленное тело. Один тут же выхватил из ножен меч, а второй отступил назад и споткнулся о что-то круглое, лежащее на камнях. Медленно наклонившись, он поднял отрубленную голову, взглянул в мертвое лицо и тут же выронил ужасную ношу. Второй тихо свистнул, указывая пальцем на землю. На камнях остался широкий кровавый след — кто-то уполз отсюда, причем и не так давно. Можно было пойти по следу и найти того, кто совершил убийство. Изменники переглянулись. Там, в темноте, скрывался тот, кто в одиночку прикончил полтора десятка отборных головорезов с окраин Рива, бежал из Башни, а потом, даже раненный, умудрился отрубить ножом голову одному из лучших фехтовальщиков королевства.
Переглянувшись еще раз, они начали медленно отступать в темноту — обратно к Башне, туда, где можно было запереться и дождаться утра.* * *
Тяжелый балдахин, нависавший над королевской кроватью, накрыл трех северян, подскочивших к постели короля. Следом за ним, словно с потолка, свалился Де Грилл с обнаженным клинком в руках. Быстрее молнии, он наугад несколько раз ткнул мечом в балдахин, потом плюхнулся на кровать и двумя ногами отпихнул убийц, спутанных тяжелой тканью, под ноги их подступавшим товарищам. Нападавшие замешкались.
Эрмин кувыркнулся назад, соскочил с кровати и сдернул с нее короля — за руку, как простую куклу. Король отлетел в сторону, сшиб огромное зеркало и тяжело заворочался в осколках. Эрмин же встретил сталью нападавших, выпутавшихся из балдахина. Граф метался между кроватью и огромным столом, не позволяя убийцам атаковать всем одновременно. Отражая удары клинков, Эрмин атаковал и сам. Он вертелся, словно уж на сковородке, являя чудеса гибкости, недоступные человеку. Порой казалось, что он паритв воздухе, лишенный всякой поддержки, перелетая с места на место раньше, чем клинки успевали коснуться его.
Один из нападавших вскочил на постель, намереваясь атаковать неожиданного защитника сбоку, но ему не удалось сделать и шага. Из темноты спальни бесшумно, словно привидение в белом балахоне, появился король, сжимающий в руках огромный меч предков, сорванный с креплений на стене. Взмахнув им словно косой, Геордор подсек врагу ноги. Тяжелый и тупой меч, больше напоминавший железную палку, не смог разрубить чужую плоть. Он просто раздробил кости ног, как булава, а когда завопивший убийца рухнул на кровать, король взмахнул мечом и размозжил ему череп.
Нападавшие, встретившие неожиданный отпор, отступили. Они стояли напротив короля и его защитника, держа наготове мечи, но не атаковали. Их было пятеро — пятеро крепких северян, закаленных в боях воинов, которых привез с собой Борфейм. Еще двое стояли у двери, прикрывая собой герцога.
— Эрмин, — прошептал король, встав рядом с другом. — Откуда ты взялся…
— Спустился из башни, — так же тихо отозвался советник. — Держись, Геор. Они убили Тьена, я нашел его тело у дверей своего кабинета. Так что мы остались одни. Но, пожалуй, попробуем пробиться к тайному ходу. Прячься за мою спину и не вздумай лезть вперед.
— Тут кругом изменники, — простонал Геордор. — Весь замок в их руках.
— Но не весь Рив, — возразил Де Грилл. — Эти болваны хорошо дерутся, но ничего не знают про тайны дворца.
Он бросил взгляд в дальний угол комнаты, туда, где находился тайный ход, через который Эрмин не раз навещал спальню короля. Спасение. Но между ним и беглецами стоялисеверяне Борфейма, да и самого герцога не стоило сбрасывать со счетов, старик великолепно владеет клинком. К тому же наверняка к нему уже идет помощь. Быстро разделаться с королем не удалось, и сейчас к спальне как пить дать спешат изменники, что рассредоточились по замку в поисках живых гвардейцев.
— Спасибо, Эр, — тихо произнес король.
Его рука легла на плечо советника, и тот кивнул, принимая благодарность.
— За мной должок, Геор, — отозвался он. — Большой и неоплаченный должок.
Стряхнув руку короля с плеча, он подался вперед, навстречу северянам, идущим в атаку. Вновь зазвенела сталь, и брызги крови веером легли на сверкающий паркет. Король же укрылся за кроватью, держа наготове старый меч — любой, кто осмелился бы запрыгнуть на постель монарха, остался бы без ног.
Северяне вновь отступили, чтобы перестроиться. На полу осталось лежать два тела, заливая кровью ковер, а на левом плече отступившего к кровати Де Грилла появилась широкая прореха в камзоле. Она быстро набухала кровью, и вскоре красные капли покатились по рукаву.
Трое северян, что еще держались на ногах, не издали ни звука, но некая скованность в их движениях подсказала Эрмину, что его удары не прошли мимо цели.
— Что вы возитесь? — не выдержав, подал голос Борфейм. — В атаку!
Король привстал из-за кровати и ткнул пальцем в темноту, целясь на голос. Раздался звон — маленькая стрелка ударилась о кольчугу охранника герцога. Борфейм с проклятием выскочил в коридор, пригибаясь на ходу.
— Убейте их! — крикнул он из-за двери. — Обоих!
Де Грилл словно только и ждал этой команды. Он сорвался с места и бросился в атаку на замешкавшихся убийц. На ходу он подхватил с пола второй клинок и обрушился на тех троих, что закрывали проход к двери. Воины, еще недавно прикрывавшие собой герцога, бросились на помощь товарищам, но опоздали — Де Грилл в мгновение ока пронзил грудь одного из раненых, который даже не успел поднять клинок, чтобы отразить удар. Второму он с размаху разрубил колено, прикрылся от выпада третьего, отвел его клинок, сделал шаг вперед и, очутившись лицом к лицу с врагом, ударил лбом в его переносицу. Тот отшатнулся, Эрмин отпихнул его, взмахнул мечами, скрещивая клинки, и голова убийцы, срезанная, словно ножницами, взлетела к потолку.
Оставшиеся в живых стражники навалились на советника с двух сторон, но Эрмин, заполучивший второй меч, словно раздвоился. Он защищался и нападал одновременно, стелился по полу, колол и рубил. В мгновение ока он свел все преимущество убийц к нулю, перепорхнув на стол, а с него за спину врагам. Те вынуждены были защищаться, и Эрмин,яростно атакуя, оттеснил их к дверям.
Из порезов, покрывавших грудь и руки Эрмана, текла кровь. Алый рубец рассекал щеку, грудь зудела от порезов, но глаза его горели жаждой мести. Не обращая внимания на раны, он бросался на врагов, осыпая их градом ударов. Прижатые к дверям убийцы отчаянно защищались, не в силах усмирить бурю, принявшую человеческий облик. Им не хватало места, и вскоре один из них повалился на пол, зажимая распоротый живот. Второй, воспользовавшись случаем, пихнул товарища под ноги обезумевшего демона с двумя клинками и выскочил из спальни, захлопнув за собой дверь.
— Быстрей, — крикнул Эрмин, подпирая дверь плечом, — Геор, беги!
Король, отшвырнул свой бесполезный меч, выскочил из-за кровати и бросился в дальний угол комнаты, к тайному ходу, проложенному между стенами дворца.
В этот момент дверь взорвалась.
От сильнейшего удара обе створки разлетелись в щепки. Де Грилла отшвырнуло назад, он упал на спину и проехался по паркету до самых ног короля, замершего посреди комнаты.
— Эрмин! — крикнул Геордор, склоняясь над другом и пытаясь ухватить его за плечи.
Но советник уже поднимался на ноги. Ухватившись за руку короля, он встал и, пошатываясь, сделал несколько шагов к двери. И остановился.
Там, на пороге, стоял маленький человечек, с ног до головы закутанный в черный плащ. Широкополая шляпа скрывала его лицо. Казалось, что в спальне короля появился сгусток темноты, волею случая принявший облик человека.
— Кто ты? — хрипло спросил советник, поднимая клинки.
Человек не ответил. Его голова медленно поднялась, и шляпа наконец открыла его лицо.
Посиневшее и распухшее, оно казалось неуместным светлым пятном в этом черном окружении. Рот приоткрыт, засохшие губы обнажили пожелтевшие остатки зубов, глаза смотрят в разные стороны, словно насмехаясь над собеседником. Правая щека прогнила насквозь, на подбородке видны следы засохшей слизи.
Этот человек был мертв — и довольно давно.
— Волдер, — прошипел Де Грилл и сплюнул на пол. — Я должен был догадаться…
Чуть пригнувшись, словно охотящийся кот, он двинулся вперед, пробуя воздух перед собой клинками. Лицо мертвеца затуманилось, поплыло, как тающий воск, и превратилось в темное пятно. В тот же миг черная фигура, стоящая на пороге спальни, очутилась перед советником. Взметнулся черный рукав — и на свет появился сверкающий клинок, молнией низринувшийся на защитника короля.
Эрмин вскинул меч, отражая удар, и взмахнул второй рукой, готовясь нанести ответный удар…
Клинок мертвеца коснулся меча Де Грилла и вспыхнул алым. Пылающее лезвие без труда прошло сквозь сталь, как сквозь масло, и обрушилось на плоть советника короля. Огненная полоса разрубила ему плечо, вошла в грудь и остановилась только в животе. Перед глазами Эрмина вспыхнуло алое пламя, и он повалился на спину, уже не чувствуя боли. Мечи выпали из его рук и со звоном покатились по полу. Советник упал следом и сквозь багровую пелену, стоящую перед глазами, увидел, что черный человек перешагнул через него, как через простое бревно. Де Грилл, не желая признавать себя умершим, попытался схватить мертвеца за ногу, но его холодеющая рука ухватила лишь черный туман.
От этого усилия изо рта Эрмина брызнула фонтаном кровь, а рука бессильно упала — тело больше не слушалось, хотя дух отчаянно сопротивлялся, отказываясь умирать. Голова Де Грилла откинулась навзничь, но он все-таки скосил глаза, пытаясь хотя бы увидеть врага…
Его угасающее сознание, уходящее все глубже в темноту, успело отметить только протяжный крик, завершившийся ударом. Что-то прокатилось по полу, и в поле зрения умирающего Эрмина Де Грилла появилась отрубленная голова.
Седые кудри Геордора Вер Сеговара Третьего слиплись от крови. Рот открыт в последнем крике, глаза закатились, светя белками в темноту спальни.
— Мой король, — выдохнул советник, мешая слова со сгустками крови, текущей изо рта.
Глаза его застыли, тело забилось в судорогах, выпуская остатки жизни на залитый кровью паркет. Свет перед глазами Эрмина Де Грилла померк, превращаясь в крохотную звезду. Потом исчезла и она. Эрмин завис в темноте безвременья, растворяясь в ней, словно в зыбком тумане. Но в последний миг, когда его жизнь уже ушла, а смерть тольковступала в содрогающееся тело, он успел подумать о том человеке, что был сейчас так далеко.* * *
Осенняя ночь выдалась холодной. В такое время путнику хорошо греться в пустой и сонной таверне. Сидеть у камина, за дощатым столом, вдыхать аромат острой похлебки, горячей, словно пламя, и чувствовать, как по усталому телу разливается теплая волна от стаканчика крепкой настойки, поднесенной заботливой хозяйкой. Хорошо в это холодное и сырое время глотнуть с деревянной ложки горячий наваристый суп, чувствуя, как от поступающей дремы слипаются глаза, и довольно сощуриться в предвкушении сна на жесткой, но теплой постели.
Сигмон не был таким путником. Он мчался в холодную ночь, пригнувшись к гриве своего коня и чуть ослабив поводья. Он даже не смотрел на дорогу. Вернее, смотрел, но видел перед собой не деревья, едва заметные во тьме, не подернутую инеем траву, разросшуюся на обочинах, не толстые ветви, нависавшие над головой. Ла Тойя видел совершенно иное, то, что навсегда запечатлелось в его памяти.
Вороной, словно чувствуя тревогу хозяина, шел бойкой рысью. Иногда срывался в галоп, пытаясь развеять печаль седока. Сигмон не обращал на него внимания, полностью доверившись четвероногому другу. Ворон — получивший свое имя в наследство от предыдущего скакуна Сигмона — оказался на диво крепок, вынослив и сообразителен. В нем не было тупого безразличия тягловых коняк, он жил полной жизнью, частенько демонстрировал свой дурной нрав, но, похоже, навсегда влюбился в того, кто однажды ночью вырвал его из размеренной жизни военного гарнизона и увлек за собой в ночь. Ла Тойя не раз уже удивлялся, как такой скакун очутился в армейских конюшнях, но потом решил, что невольно обокрал либо коменданта, либо еще какого-то высокого чина, который мог позволить себе купить такое сокровище. Но жалоба на самоуправство королевского гонца так и не поступила, и граф перестал терзаться по этому поводу. Он просто благодарил судьбу за такой подарок и старался не искушать ее, разыскивая настоящего хозяина скакуна. Тем более что у него и так было достаточно поводов для размышлений.
Конь уносил его в ночь, все дальше от столицы, где осталось его сердце. Сначала Сигмон честно пытался думать о поручении Де Грилла, но чем дольше он оставался наедине с собой, тем больше он думал только о себе. Ла Тойя знал секрет долгих путешествий — не следует гнать коня, пытаясь за ночь одолеть два дня пути. Нужно двигаться не быстро, но равномерно, незаметно для глаза глотая мили одну за другой. За день Сигмон отъехал от Рива достаточно далеко. И, как положено путнику, решил провести ночь в таверне, дав отдых еще не измученному, но все-таки уставшему скакуну.
Он честно заплатил за комнату и место на конюшне. Отведал острого супа и даже лег спать пораньше, когда солнце еще только садилось за горизонт. Ему даже удалось заснуть.
В полночь он проснулся.
Во сне он видел то же, что и наяву, — остроносое лицо северной девчонки с огромными глазами, в которых плескался восторг. Вэлланор, принцесса Борфеймов, преследовала его и днем, и ночью.
Сердце рвалось из груди. Хотелось кричать и крушить все, что подвернется под руку. Зверь рычал и рвался с привязи, словно враги окружали хозяина со всех сторон, грозя нанести смертельный удар. И тогда Сигмон испугался.
Он собрал вещи, вихрем скатился по лестнице, напугав дремавшую у камина хозяйку таверны, влетел в конюшню. Ворон встретил его тихим ржанием — словно всю ночь только и ждал, когда хозяин появится на пороге.
Оседлав скакуна, Ла Тойя умчался в темноту, надеясь, что стылая осень остудит жар, пылающий внутри, и успокоит зверя. Он боялся сам себя. Боялся того, что не сдержится, что внутренний поводок лопнет, и обезумевший королевский гонец и в самом деле начнет крушить все вокруг себя, пытаясь выплеснуть горечь и ярость, сжигавшие его изнутри, словно яд. В тавернах наверняка видали такое не раз — когда отчаяние мимохожего бродяги, выпившего лишку, выплескивается на тех, кто имел несчастье очутитьсярядом. В тавернах буянов умели усмирять. Вот только… Вряд ли им удалось бы усмирить чудовище, сорвавшееся с привязи и обезумевшее от злости на самого себя и на весьмир. Поэтому граф Сигмон Ла Тойя почел за лучшее покинуть постоялый двор до того, как случится несчастье, и теперь черный конь уносил его в ночь, пряча в темноте осеннего леса. А Сигмон, прикрыв глаза, грезил наяву.
Он вновь и вновь видел Вэлланор, робкую принцессу, совсем непохожую на ривастанскую знать. Не принцессу — поправлял он себя. Нет. Уже королеву Ривастана. Вэлланор Сеговар, законную правительницу земель и добродетельную супругу короля Геордора.
При мысли о короле у Сигмона перехватывало горло. Он не мог… не мог ненавидеть старика, доживавшего свой век на пустом троне. И все же ненавидел. И одновременно жалел. И завидовал.
Ла Тойя уехал из Рива еще до того, как было объявлено о наследнике. Но и добрые, и худые вести летят на крыльях, они разносятся быстрее, чем скачут самые быстрые скакуны. Известие о том, что Вэлланор носит под сердцем ребенка Геордора, настигло Сигмона на очередном постоялом дворе, куда он завернул, чтобы дать краткий отдых скакуну и своей спине. Там, за столами, вытащенными во двор, уже отмечали радостную весть. От краснорожего крестьянина, налитого до бровей кислым пивом, граф Ла Тойя и узнал о причине всеобщего веселья. Он не сделал ничего, даже с места не сдвинулся, не пошевельнулся. Но собеседник отшатнулся, словно от удара, пал наземь и на карачках поспешил укрыться под крепким дубовым столом. Сигмон же развернулся и, взлетев в седло, уехал прочь.
В минуты просветления он стыдил сам себя. Как смеет он злиться на чужую супругу, за что? За то, что верная жена подарит мужу ребенка? Да не просто ребенка, а наследника трона, продолжателя славного рода, которому отныне не суждено завершиться на ослабевшем старике? Как смеет злиться он, по какому праву?
И все же Сигмон злился, дрожал от ярости, пугая Ворона и самого себя. Кто он? Случайный прохожий, слуга престола, посмевший навсегда запомнить бледное лицо девчонки,спрятавшейся под сосной от банды убийц. Но в тот миг, когда ему удавалось убедить себя в том, что все его чувства лишь плод воображения, предательская память подсовывала картинки, которые он предпочел бы навсегда забыть.
Бледное личико принцессы так близко, что можно дотянуться до него губами. Глаза раскрыты, в их глубине смешались страх и облегчение. Бледная от холода щека испачкана грязью, а в золотистых волосах — сухие иголки.
Ее рука сжимает его локоть, они так близко, что непонятно, кто кого поддерживает. Сигмон ощущает тепло чужого тела, чувствует, как бьется пульс принцессы. Совпадая сего собственным.
Мелькает в темноте пятно бледного лица, и щеку обжигает робкий поцелуй. Всего лишь мимолетное прикосновение мягкой кожи к заросшей щетиной щеке. Не больше того. Но это робкое касание сильнее удара железной перчаткой, бьет наотмашь, клеймит раскаленным металлом. Навсегда.
Зверь утробно рычит в груди — Вэлланор… и сразу рявкает — мое!
Сигмон зарычал и сам, вжимаясь лицом в черную гриву скакуна. Он давно забыл, что бывает так больно. Казалось, все осталось в прошлом. И сердце затянула чешуя, такая же, как на его груди. Но нет. Еще болит. Кровит, как содранная болячка. За что? Почему — она? Не служанка из замка, не графиня на балу, почему — королева? Почему — сейчас? Бежать. Прочь беги, проклятый зверь, спасайся от худшего кошмара в твоей жизни. От искушения, от соблазна — ответить на улыбку. Увидеть еще раз и не сдержать стук сердца. От памяти о поцелуе и от предательского шепота в душе.
Вскинув голову, Сигмон протяжно взвыл, чувствуя, что сейчас разорвется от ярости и боли. Вороной вздрогнул и пустился галопом, унося всадника в темноту осеннего леса, не разбирая дороги. Зверь, метавшийся в груди Ла Тойя, вырвался на свободу в диком вое, рвущемся к луне, повисшей над верхушками деревьев. Луне, окрашенной багрянцем.
Сигмон Ла Тойя, растворившийся в звере, тоже кричал, пытаясь взять на поводок чудовище, рвущееся на свободу. Кричал от натуги, пытаясь запрятать ярость обратно, в самый дальний уголок, туда, где было логово зверя. Он проигрывал, уступал зверю, все глубже увязая в темноте, поднимавшейся из глубин сознания удушающим облаком. Проигрывал до того самого мига, когда краем глаза увидел темный комок, упавший сверху.
Инстинкты взяли верх. Зверь ощерился, мигом стряхнув с себя печаль, а Сигмон Ла Тойя, разом пришедший в себя, выхватил клинок.
Ворон не сбавил хода, и графу пришлось оглянуться. А потом снова взглянуть вперед, когда новая тень пала сверху, мазнув по лицу чем-то невесомым и мягким.
Он натянул поводья, и вороной захрипел, вспахивая копытами сырую землю, встал на дыбы и отчаянно заржал, роняя пену с вывернутых губ. Сигмон приподнялся в седле, занес клинок для удара… Он чувствовал боль, ощущение близкой опасности пронзало молнией от головы до пят.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22 23
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.