read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


— Добро. Лады. — Гоймир перестал хохотать и сел, сложив руки на коленях. Потом вскочил: — Одно часом пойду, упрежу наших. А ты-то скажи им, скажи! — бросил он Бойко уже через плечо.
Йерикка и Олег, как по команде, повернулись к тому…
…Оказалось, что Квитко со своими развернулся вовсю возле веси Панково, рядом с которой квартировал. В Панково разместили склады горючего, при этом без церемоний потеснив саму весь — махом снесли полдюжины домов и повесили на всякий случай семью, решившую не выселяться. Склады охраняли хангары, на небольшую площадку за околицей базировались три вельбота.
Ночью Квитко явился в Панково прямо к войту и имел с ним длительную, солидную беседу. Результатом беседы стало то, что рано утром через день в Панково влетели пять убранных лентами и колокольчиками троек. Молчаливый и важный жених сидел в первой, закинув ноги кожаной полостью — местных штанов найти не удалось на всех, а лесовикв перетянутых ремнями горских кутах и свободных горских же штанах выглядел по меньшей мере странно. Из дома войт под руки, с причитаниями и иконами, вывели его среднюю, и весь свадебный поезд помчался вроде как в Каменный Увал, где располагалась лучшая на всю Древесную Крепость церковь. Сам войт, уже полупьяный, в сопровожденииродни тоже не первой тверезости поперся в гарнизон — упрашивать тамошних почтить свадьбу присутствием и построением гарнизона в почетный караул. Хангарами командовал данванский офицер, которому стукнуло в голову посмотреть обряд и заодно сплотиться с местными, чтобы загладить впечатление от репрессий. Он согласился почти сразу и с хангарскими старшими явился в дом, где гуляли вовсю.
Через три часа появились тройки. В двух из них экипажи едва не выпадали наружу, потому что в кузовах, высунув задрапированные лентами стволы в пропилы задних бортов, стояли «утес» и АГС, заряженный картечными гранатами. Квитко с «невестой», успевший переодеть штаны, а с ними четверо парней прошествовали в дом, тройки развернулись… и парадный конный строй хангаров почти весь полег под разрывными пулями и картечью, а на аэродром и склады полетели фугасы «шмелей». Квитко, войдя в дом с невестой под ручку, с ходу врезал из автоматического «маузера» по дорогим гостям, и они влипли физиономиями в миски с квашеной капустой.
Короле говоря, все дело провернули с наглым изяществом, на одном дыхании. Но самое-то интересно, оказывается, еще было впереди! Дочка войта за время короткой поездки просто-напросто влюбилась в Квитко. Он, по собственному признанию — тоже. На пути к счастью легли препятствия шекспировского масштаба: поп в местной церкви отказался венчать «безбожника»; при всем своем уважении к горцам войт считал, что о замужестве дочке думать пока рано, а о замужестве за горцем — думать рано всегда.
Опять-таки в полном соответствии, с Шекспиром влюбленные решили не "покоряться пращам и стрелам яростной судьбы". Оксана, как и большинство славянок, готова было залюбовь босой ходить по углям. Квитко вполне соответствовал тому типу горца, о котором говорилось: "Никогда не станет делать то, что ему говорят, но всегда выполнит то, что скажет сам." Короче говоря, пока суд да дело, Квитко украл девчонку, и они повенчались вокруг ракитового куста — тут это, как успел убедиться Олег, было не фигуральным выражением, а натуральным старинным обрядом — и Оксана ушла в чету…
…Похохотали здорово. Но потом Йерикка посерьезнел и сказал:
— Это было редкостно неосторожно. Я не об операции, а о женитьбе. Мы не должны отталкивать от себя местное население…
— Кровь Перунова, ты одно в одно говоришь, стать горожане! — скривился Бойко: — Прости на слове, Вольг… В Панково-т побулгачат и под сапог положат… Йой, а что вы нагишом — купались, так?
— Загорали, — махнул рукой Олег и ощутил вдруг, что в тени довольно прохладно. Он взял себя за плечи: — Мотаем отсюда! Тут хреноватенько… Пошли с нами, отдохнешь.
— А то у нас-то берег не тот, — отмахнулся Бойко. — В обрат стану.
— Эй, а ты чего, собственно приперся? — окликнул его Олег уже в спину.
— Безделко, — откликнулся Бойко. Олег и Йерикка переглянулись; Олег повторил:
— Безделко, — и оба засмеялись. — Пошли одеваться, все равно отдых рухнул с дуба.
Они неспешно зашагали обратно по крутой тропке.
— Блин, сюда бежали — не замечал! — Олег неловко скакнул, наступив на острый камень. Йерикка спокойно сделал то же, перенес на эту ногу полный вес и подмигнул Олегу. — Ну да, как же, как же! — завел глаза тот и, споткнувшись, чуть не упал, а потом запрыгал на одной ноге, стиснув ушибленные пальцы другой и шипя: — Ай-я! У-у, нафик, как больно… Ну вот, до крови. А если идти?
— Иди, иди, — Йерикка подтолкнул друга, — шагай, а то без нас все решат!
— Что решат? — изумился Олег, ставя ногу на камень и разглядывая ее.
— То, зачем Гоймир так спешил в лагерь, Вольг, — загадочно и спокойно сказал Йерикка.* * *
Чета дружно сидела возле своего князя-воеводы на озерном берегу. Почти никто не позаботился толком одеться, зато каждый автоматически положил рядом «пушку». Гоймир, встав на камень, ораторствовал, как древний князь:
— Одно бока пролеживаем мы — Родом клянусь, а враги наши насмешки нам строят! Того хуже беда — НЕ ЗАМЕЧАЮТ нас! Что последним делом мы сделали? Что свершили? В горах две недели-то назад обоз пожгли — так-то! Другое что — то мы себя спасали или гривны на медь меняли… То ли по то мы сюда шли, чтоб лагерем на красивом бережку стать, да и лечь брюхом кверху; чтоб и в вир-рае бездельников видать было?! То ли по то, чтоб одно гордостью гордиться — ползком проползли вражьим исподом, ровно змеюка… да и не уклюнули ни разу?! Я, князь-воевода племени, так слово скажу: успехи братьев наших… сердце мне жгут и завистью полнят! Драться надо! Вихорем по вражьей земле пройтись, Куллой промчаться, след чёрный по-заду проложив!
— Он в ударе, — углом рта шепнул Олег Йерикке. Тот кивнул, продолжая играть в «ножички» метательным ножом. Казалось, Йерикка не слушает, но Олег готов был поклясться на полном собрании сочинений Киплинга, что рыжий слышит все — от и до. — Интересно, что предложит?
Гоймир тем временем закончил с лирикой.
— Одно оженился Квитко, — он переждал взрыв смеха и добавил: — А я предлагаю так — похороны заделаем.
— Чьи-то? — спросил Краслав.
— А твои, — отозвался Гостимир, и незамысловатая шутка вызвала новый смех. Гоймир поднял руку, задрапировался в плащ и стал до судорог похож на иллюстрацию к учебнику истории 5 класса, глава "Древний Рим".
— Покойней! — призвал он. — Похороны невинно убиенных зверями-горцами человеческих жертв!
— Каков слог! — восхищенно сказал Гостимир. — Бояне — ей-пра!
Гоймир тоже еле сдержал улыбку. Олег давно его не видел таким. А он продолжал:
— Похороны со сбором широкого народа, друзей наших из лесовиков и всех, кого собрать успеем… Вняли?
— Туман, — возразил Резан. — Разгони-от.
— Так, — кивнул Гоймир. — Завидки меня взяли, не укроюсь. Бойко рассказал кой-что, — посланец Квитко взмахнул ножкой дикой утки, которую обгладывал, — мол, в Каменном Увале склады стоят. Сотни две стрелков, с сотню выжлоков. Вот там-то и схоронят нас. Добровольцы до гробов есть ли?
— А как свет свят! — вскочил Холод. — Я ж понял! Гоймирко, то мое место! А вы-то дошли?!
Горцы зашумели, вскакивая. Идея Гоймира, неясная в деталях, действительно дошла до них в общих чертах.
— Я понимаю, Гоймир, — Олег встал, ~ что ты меня с удовольствием похоронил бы на самом деле…
— Угадал, — процедил Гоймир, глядя срезу потемневшими глазами.
— Ну вот, можешь и правда воображать, что хоронишь меня.
— Для тебя у меня вот что яма-выгребуха сыскалась бы, ясно?
Олег не ответил — Йерикка незаметно всадил в него локоть…
…О таких делах говорится: "Наглость — второе счастье."
Ранним утром конца августа, солнечным и тихим, но прохладным на околице Каменного Увала появилась похоронная процессия, шедшая, надо думать, издалека. Под торжественное и стройное пение более трехсот человек входили в весь со скорбными и значительными лицами. Слышно было, как рыдают женщины. Дети с испуганными глазенками цеплялись за матерей или сидели на плечах отцов. Впереди всех в полной красе шествовал величавый, могучий священник с окладистой седой бородой и вздетым на нее золотым крестом. Размахивая паникадилом, он густым, мощным басом выводил: "Спаси Господи люди твоея!" От всей процессии веяло патриархально-величественным духом народности,смирения и почвенности.
Над головами плыли семнадцать гробов, в которых возлежали покойники.
Патруль стрелков, попавшийся на околице, спешился и обнажил головы, за что был вознагражден благословением батюшки, а хор с новой силой грянул песнопение. Но навстречу уже спешил командир гарнизона — подбежав, он спросил скорее растерянно, чем сердито:
— Что это значит? Кто вы такие?
— Сыне! — прогудел поп. — Не препятствуй нам — в горести нашей! — вершить святой обряд над этими юношами, невинно павшими от рук безбожников, налетевших третьего дни на наше Крапищево… — и заревел: — О-о-о-отче на-а-аш… иже еси на не-бе-си-и!!!
Офицер, смешавшись, отступил и перекрестился. Он знал, что церковь в Каменном Увале — самая большая и почитаемая на всю долину, поэтому перекрестился и указал рукой:
— Проходите, святой отец. Не препятствую… Благословите!
— Благославляю, сыне! — и священник двинулся дальше, за ним — и вся процессия.
Если бы офицер не склонялся под благословение, он бы заметил, что при движении руки священника под распахнувшейся рясой сверкнули две гранаты, висевшие на армейском поясе. Не заметил этого и сам священник, но шедший сбоку белобрысый и тонколицый — словно с иконы — мальчишка, державший хоругвь со страдальческим ликом, заголосил тонко и неразборчиво, но достаточно ясно для идущего рядом попа:
— Де-еду-деду гранаты спрячь что на по-оясе вися-ат!..
Священник зыркнул вниз, помянул черта и ловким движением скрыл неподобающие сану предметы.
Гробы, сопровождаемые безутешными родственниками, среди которых почему-то было полно крепких мужчин, вплыли в церковь и были расставлены на возвышении строгим рядом. Местный священник готовился к отпеванию. В передний ряд с постными лицами набились православные офицеры гарнизона, спешащие выразить пропагандистское сочувствие…
…Олег и в самом деле почти уже умирал. Он лег неудачно, и рукоять автоматного затвора врезалась ему в спину у левой лопатки — сейчас это походило на тупой нож, казалось, этот чертов затвор уже пророс до сердца. Но покойники, как правило, не шевелятся, и Олег, мысленно подвывая в голос, молчал и не двигался. Весь его вид говорил, что бедный мальчик скончался в ужасных муках, оставшихся на его лице и после смерти.
Он вслушался в гулкие слова молитвы, звучащие где-то рядом. Стало жутко. Казалось, что сейчас он уже не сможет пошевелиться, даже если и захочет, не сможет открыть рот, когда начнут забивать крышку… Усилием воли он заставил себя успокоиться. "На свадьбе, конечно, было веселей", — подумал он, продолжая вслушиваться. Сейчас… сейчас…
— …Подаждь, Господи, оставление грехов всем прежде отошедшим в вере и надежди воскресения отцем, братиям и сестрам нашим и сотвори им вечную память… вечную память… вечную память…
…Ничего более жуткого и представить себе было нельзя. Белые покровы гробов отлетели с шелестом и хрустом, и в руках садящихся трупов зловеще сверкнуло оружие. Кое-кто шарахнулся к выходу, но скопившиеся там "родственники и друзья" уже нацелили свои стволы.
— Стой! — резко скомандовал Гоймир, соскакивая на пол с ППШ в руках. — Кто дрягнись — пулю промеж глаз!
Несколько шустрых, мальчишек пробежали вдоль строя, обезоруживая офицеров, которых сразу скрутили и побросали, как поленья, в угол церкви. Гоймир уже распоряжался:
— Пулемет — на колокольню! Мужики, окружай склады, начнете, как нас заслышите, одно передом не влезать! Резан, бери Гостимира, Данока, Одрина, Твердислава — караулыпо околице сведите! Сквозь алтарь выходим! Батюшка, — обратился Гоймар к местному священнику, чудом сумевшему сохранить спокойствие, — то против религии вашей, но часом и дальше служите. Боле никому не казать носа наружу! Вперед!
Молча — только запаленное дыхание, взволнованное, сдержанное, только шорох подошв по камню коридора, потом — по земле — горцы и лесовики выскакивали за церковь и быстро разбегались в стороны. Охрана бдительно следила за округой, но и предположить не могла, что враг уже внутри обороны!
— Вольг, — Гоймир махнул Олегу рукой, и тот подбежал, обогнав остальных: — Те антенны-то видишь? Там связь их.
— Понял, — кивнул Олег. — Возьму Морока и Холода.
— Тебя подождем, — предупредил Гоймир. Олег сделал рукой знак братьям, снова оставившим свой ТКБ в лагере, и они втроем рванули через широкую улицу.
Бежали клином, Олег ощущал уже хорошо знакомое смешанное со страхом острое волнение, от которого все чувства становятся похожими на вытащенные из ножен клинки. Это не обессиливающий страх, это нечто другое, и даже мысль, что в тебя могут ударить из окна автоматной очередью, не пугает, а подбадривает…
— Окно! — резко выкрикнул Холод. Олег увидел то, о чем крикнул горец, уже позже своего выстрела из подствольника, сделанного на бегу — как открывается окно, но в руках у стрелка, выглядывающего наружу, не винтовка, а бритва… Тромблон влетел в это окно над плечом солдата, и тот успел проводить гранату недоуменным взглядом. Так он и выпал из окна — не успев повернуть голову обратно.
Олег еще успел услышать, как загрохотал сзади крупнокалиберный пулемет — и перестал воспринимать то, что не касалось «его» боя.
На крыльцо выскочили сразу двое — глупо, плечо в плечо, и Морок почти в упор выстрелил в одного, тот, словно поскользнувшись, рухнул на ступеньки, но второй успел юркнуть обратно… "Плохая вещь для нашей войны — самозарядка," — мелькнула у Олега холодная мысль, и он влупил в закрывшуюся дверь очередью в надежде, что там коридор, а не поворот. Не попал, кажется.
— Холод? — Олег рухнул на корточки перед окном, впечатался в стену спиной и сжал в руках автомат, словно ступеньку. Холод влетел в окно в кувырке. Морок взлетал на крыльцо, Олег крикнул ему по какому-то мгновенному наитию: "Ложись!" — к счастью, тот не думал, а просто скатился по ступенькам, и дверь с треском распахнулась под ударами пуль изнутри от нее со свистом, как кинжалы, бросаемые сильной рукой, летела длинная щепа. Мальчишка, не поднимаясь, бросил в коридор ручную гранату, метнулся следом за разрывом, стреляя так часто, как мог нажимать на спуск. Олег вскочил, оперся левой на подоконник и легко перелетел в комнату. Холод внутри отбивался прикладом РПК от штыка.
— Влево! — крикнул Олег, и горец припал к полу, а Олег выстрелил во врага, тот, переломившись в поясе, рухнул к двери, изо рта хлынула кровь. В коридоре стреляли, бешено и густо, потом сразу перестали. Холод обезумевшими глазами посмотрел на Олега, тот показал успокаивающе ладонь. И действительно, внутрь,
споткнувшись о труп, шагнул Морок.
— Я так на их кухне все банки побил, — сообщил он. Из левого плеча у него текла кровь, пропитывая рубашку.
— Достало, братишка? — спросил Холод. Морок поморщился:
— Краем.
Это он преуменьшил. Пуля засела где-то внутри и, судя по всему, повредила сустав. В земном госпитале могло дело кончиться ампутацией, но Олег уже убедился прочно, что тут ранения куда менее опасны — организмы горцев были могучими, да и бальзамы помогали лучше земных лекарств. Однако, сейчас Морок при малейшей попытке двинуть плечом терял сознание.
— Сиди здесь, — приказал Олег, — из тебя боец сейчас так себе, а у нас не напряг… Холод. пошли!
— Разом, — тот как раз затягивал повязку на плече брата. — Пошли!
Они проскочили коридором в комнату, выходившую окнами не параллельную улицу. Вообще-то Олег хотел бежать на помощь остальным, но тут в улицу с визгом и улюлюканьем влетели два десятка хангаров.
— Эти откуда? — сквозь зубы процедил Олег. И тут же улица утонула в пыли, криках, хрипе лошадей, хангары слетали с седел, кто-то спиной проломил плетень… — А это откуда?!
— Это с колокольни, — со злой усмешкой сообщил Холод. Пулемет работал ровно и точно в опытных руках стрелка. Но хангары — их осталось человек 8-10 — спешившись, быстро втянулись в мертвые зоны и начали перестрелку с колокольней. У одного была снайперская винтовка, он побежал к углу.
— Сто-ять, — приказал Олег и выстрелил в него одиночным. Снайпер подломился и рухнул на спину. Холод тут же пустил в дело пулемет. Мертвые для колокольни зоны простреливались из окон дома. Двое хангаров, гремя доспехами, успели сигануть в сад напротив, но Олег покосил их очередью на уровне пояса…
— Пошли. — Холод осмотрелся, — нет никого.
Они выскочили через окна. Олег чертыхнулся:
— Только бы на колокольне нас за чужих не приняли…
Опасения были обоснованными. На войне люди не так уж редко убивают своих — причем нередко тогда, когда и спутать-то вроде бы невозможно. Но на этот раз мальчишки вполне благополучно перебежали улицу и прыгнули через плетень в сад. Олег наткнулся на лежащие в крыжовнике тела, довольно пробормотал:
— Ага…
— Ягоды доспели, — сообщил Холод, на ходу срывая зеленые с желтоватыми прожилками и коричневыми хвостиками ягодки. Олег усмехнулся:
— Правду говорят, что горцы ворюги. Сад-то чужой.
— Так дам часом тебе! На, — Холод протянул Олегу несколько ягод.
…Гоймир малость не подрасчитал со своими силами. Оставив с собой слишком мало людей, он не смог толком атаковать — едва-едва получалось сдерживать активно рвущегося из окружения врага. Но тут примчался со своими Резан — правда, без Святомира, тому пулеметной очередью прошило обе ноги. Хангарн, чтоб их дубом прихлопнуло, оказались расквартированы не в веси, а в шатрах за околицей… Потом возникли Олег и Холод, и почти тут же рвануло так, что задрожала земля, а дальше уже рвалось, горело, визжало и свистело без перерыва — небольшая охрана складов, лишенная поддержки гарнизона, полностью погибла в бою с местными, после чего лесовики начали погром. «Утес» Хмура с вышки поджег на аэродроме все три вельбота и мягкий резервуар с горючим. Вскоре уже все вместе навалились на блокированный гарнизон — и не прошло много времени, как два десятка стрелков, подняв руки вверх, уже выходили к воротам.
— Что с ними делать? — спросил Йерикка, пришлепывая к своему «дегтярю» похожий на консервную банку шестидесятитрехзарядный магазин.
— Диво слышать такое от тебя, — ответил Гоймир хмуро.
— Ну уж нет, — решительно сказал Йерикка, — ты погляди на них!
Пленные в самом деле имели весьма жалкий вид. Даже не пытались скрыть страх, с ужасом они глядели на горских воинов и лесовиков, окруживших их со всех сторон.
— Расстрелять, — жестко приказал Гоймир. Горцы запереглядывались. Резан с равнодушным лицом поднял пулемет. Стрелки молча сбивались в кучу, глядя уже не на врагов, а на пулемет Резана. Но молчали — не верили в происходящее, что ли? Или уж скорей поняли, что ничего не поможет…
Резан стрелял без предупреждения — в упор, не целясь, но точно. Когда его «дегтярев» выплюнул последнюю гильзу и умолк, он поднял ствол к небу и флегматично поменялмагазин.
— Лесовики говорят — под церквой со взмятения большой склад заложили, — Гоймир отвернулся к своим. — Разобрать надо будет. Что лишку потянет — в обрат схороним, не нам, так еще кому пойдет.
— Дело, — поддержал Резан, — а то скудаемся боеприпасами-то… Да, у нас часом поранили двоих. Святомиру ноги прошило, а Одрина осколком в пах пометило.
— Трое раненых, — возразил. Олег. — Морок в плечо ранен. Не так удачно, как у Квитко получилось.
На него посмотрели враждебно.
— Против Квитко была всего сотня, — оказал Йерикка.
— А у нас — два ста, — добавил Гоймир.
— Да выжлоки, — напомнил Резан.
— Да вельботы, — заключил Хмур, спустившийся с вышки колокольни.
— Запиши их на свой личный счет, — язвительно предложил Олег. Хмур кивнул:
— А то… Меж делом, Гоймир, офицеров в церкве побило. Снаряд со склада в двери влетел, так угадал в них.
Гоймир выругался. А Йерикка серьезно добавил:
— Да, бога нет…
…Под церковью и в самом деле находился большой склад — похоже было, что над ним-то церковь и построили. Низкое сухое помещение, выложенное каменными блоками, оказалось забито ящиками, в которых были разные разности почти сплошь советского производства. Не оказалось, к сожалению, тромблонов и выстрелов к «грому» и ТКБ, но остального — навалом. Оставалось жалеть, что невозможно распихать по крошнам все, хотя горцы и делали такие героические попытки.
Олег, запасшийся патронами к «калашникову» и нагану, а еще — ручными гранатами, бродил по складу. Может быть, именно поэтому ему и попалась на глаза снайперская винтовка. В промасленном чехле, надежно укрытая слоем смазки, загустевшим до консистенции сала, она стояла между ящиками с превратившимися в однородную массу сухарями. Это оказалась не СВД, а древняя, как мир, снайперская модификация старушки-"мосинки", на которую заботливо установили прицел ПС01. Винтовкой пользовались — на приклад чей-то нож нанес почерневшие от грязи, но хорошо различимые хрестоматийные зарубки: двадцать две штуки. Тут же лежали пачки серебряноголовых бронебойных патронов.
Олег подумал. Взвесил винтовку в руке. И забросил её за плечо.* * *
Налет на склады вызвал неожиданно замедленную реакцию противника.
Но лишь потому, что одновременно в дельте Смеющейся партизаны подожгли пирсы и взорвали танкер с горючим, использовав ракеты «малютка». Еще кто-то взорвал три только что настланные дороги у истоков Смеющейся и сжег колонну, а невесть откуда взявшийся Горд, слетев со Светлых Гор, как волчья стая, расстрелял на аэродроме восемь вельботов и заходивший на посадку фрегат — такого успеха у партизан ещё не было. На закуску Горд уничтожил радиолокационную станцию и ушел через те же горы, где благополучно потерялся снова и для своих, и для чужих. События эти происходили на севере Древесной Крепости и попытка поймать Гоймира на юге окончилась тем же, чем попытка поймать Квитко — на юге. Ничем, проще говоря…
…Рана в пах у Одрина была не опасной, но очень болезненной. Его накачали какими-то отварами, и он постоянно находился то ли в коме, то ли в состоянии устойчивого дебилизма, когда все потребности исчерпывались жидким питанием. Святомир страдал не от боли, а от невозможности двигаться. Он было пробовал ковылять, но Йерикка наорална него и пригрозил "усыпить, как Одрина, если будешь еще прыгать на простреленных ногах!" Мороку извлекли пулю, но сустав слушался плохо, и мальчишка, потеряв почти всю жизнерадостность, в основном сидел над озером, кидая в воду камешки и терпеливо ожидая, когда организм справится с раной.
Четыре дня прошли, как выразился Йерикка, "в напряженном безделье". Горные стрелки в количестве не полезном для здоровья рыскали в округе. Зачастую — так близко, что, должно быть, видели пещеру, но не могли подумать, что туда ведет тропинка — наткнуться на нее можно было только случайно. А уж подняться незамеченными…
И всё-таки эти дни стали для горцев мучением. Каждый убивал время, как мог. Йерикка читал Библию, то и дело штудируя ее вслух, за что его обещали избить. Гоймир изучалкарту. Олег возился со снайперкой. Гостимир сочинял музыку. Если точно было известно, что поблизости никого нет, все пели, сражались на мечах и чеканах, до одури купались в холодной воде или загорали — благо, солнце, решив взять реванш за дождливые дни, шпарило вовсю. Ну и конечно, особенно по вечерам, вспоминали все какие-то истории о своей прошлой жизни, без конца расспрашивали Олега о Земле, делились планами на будущее и разговаривали о девчонках.
В этих разговорах Олег участия не принимал. Гоймир демонстративно набрасывал на голову плащ и лежал совершенно неподвижного, но Олег готов был присягнуть, что он не спит — и становилось стыдно. Вдвойне стыдно от того, что никакого раскаянья Олег не испытывал, а при мысли о Бранке его снова и снова охватывала самая эгоистичная радость…
…В эти дни Олег еще ближе сошелся с Йериккой. Рыжий горец нравился ему во всех отношениях. С ним было интересно говорить на любые темы. Хотя иногда он говорил такие вещи, что Олег мог только открыть рот и с опаской посмотреть на друга — не спятил ли он?! Он мог по памяти часами читать разных местных авторов — и прозу, и стихи, а на четвёртый вечер, разговорившись, рассказал Олегу о том, что агентура данванов давным-давно проникла почти во все правительства и корпорации Земли.
— С чего ты взял? — ошарашенно спросил Олег. Нет, он и сам видел, как прочны оказались связи между двумя мирами, но такое безапелляционное заявление… — У нас, конечно, дерьма хватает, но так уж…
— История в картинках для детей… Самодостаточный, мир… — непонятно и зло прокомментировал Йерикка, глядя в проем входа на светлое небо северной ночи: мальчишки лежали носами на свежий воздух, подстелив плащи. — Ладно, слушай… Как я понял — и даже не столько из твоих рассказов — у вас, как и у нас на юге, изо всех сил насаждается цивилизация потребления. То есть, некая космополитическая верхушка насильственно сдерживает развитие человечества, тратя гигантские денежные суммы на оттачивание отточенного, улучшение великолепного. А делается это потому, что выход человечества за пределы Земли губителен для власти, тех, кто эту власть имеет… а заодноимеет и вас. Причем так, что большинство и не замечает… Я в одной нашей оппозиционной газете видел "портрет современной цивилизации" — телевизор вместо башки, огромное брюхо и гигантский пенис… — Йерикка хмыкнул. — Вот ты восхищался проектами Одрина, его картинами… Помнишь, ты мне рассказывал про старые журналы, которые любил рассматривать? Грандиозные проекты городов на морском дне, орбитальных станций, лунных баз… А вместо этого — "грандиозные проекты" все новых и новых телешоу, миксеров, стиральных машин, пылесосов и кухонных комбайнов… Был у вас на Земле такой профессор-бельгиец, 3енон Бак. Он говорил так… — Йерикка прикрыл глаза, словно видя перед собой страницу: — Вместо того, чтобы тратить столько денег, усилий и времени на индустрию развлечений, профессиональный спорт, надо больше заниматься созданием возможностей для интеллектуального развития детей. Но несмотря на активные выступления ученых-технологов, как бы стихийные кампании, умело инспирируемые и направляемые политиканами, блокируют идеи и указания тех, кто более дальновиден и дает мудрые советы… В 1957 году запустили вы ваш первый спутник. Дальше что? Через десять лет побывали на своем спутнике — Луна, кажется? А потом? Учитывая скорость развития человечества и растущий её темп, было бы предположить, что еще через десятьлет вы освоите всю свою систему. Или хотя бы на ближайшие планеты — Марс с Венерой — переберетесь. А на самом деле? Несколько десятилетий прошло, а вы и на Луне не закрепились. Странновато так. Суммы на освоение космоса у вас идут смехотворные, иначе не скажешь. Зато гигантские — отпускаются на "бытовые технологии" все под лозунгом "заботы о человеке". Автомобили с навигационным оборудованием, телевизоры с суперплоским экраном… Как там Стругацкие писали — создание индивидуальных квартирдля муравьев?.. Если вдуматься, все это человеку не нужно, это вредные излишества. Еще больше денег сжирает чудовище — индустрия развлечений, из-за которой "человек разумный" превратился в "человека развлекаемого". Он даже развлекаться сам не желает — ему нужно, чтобы его РАЗВЛЕКАЛИ! И ему для этого массу возможностей предоставляют… Самоуважение, отвага, честь, воля к борьбе — все это смыто половодьем бредятины, оккультизма… Вместо истории — фальсификация. Вместо прогнозирования будущего — «озарения» и «откровения». На щит поднимается проблема, экологии решающаяся как дважды два благодаря все тому же выходу человека в космос. У человека настойчиво отбивают желание ЗНАТЬ, УЗНАВАТЬ — все силы на это бросают! Литература из учителя и наставника "превратилась в филиал "фабрики грез". Со всех высоких трибун в открытую или исподволь убеждают людей, что мы бессильны, что есть «крыша», "потолок", выше которого не подняться. Программы планирования семьи, распределения ресурсов служат все той же цели — подчинить человечество, превратить его в покорное, сытое, равнодушное, лишенное мужества стадо, все интересы которого ограничиваются едой, выпивкой, несложной работой, обилием развлечений и потрахом. Человечество разворачивают внутрь самого себя. И создается впечатление, что кто-то очень хочет запечатать его, как помидор в банке, на отдельных планетах…
— На двух, — уточнил Олег. Йерикка странным голосом спросил:
— Ты думаешь? А если на десятках планет живут наши братья? До скольких миров успели добраться арии? Только ли на Землю ведет коридор из Мира? А машины, позволявшие вначале ХХ века переноситься меж звезд? Ими пользовались русские и нацисты Германии — сколько миров посетили они?
— Ты думаешь?.. — Олега охватила сладкая жуть, когда он представил себе, что могут означать олова Йерикки. А тот твердо ответил:
— Уверен. И кто-то не жалеет сил и средств, чтобы мы никогда не встретились, чтобы сварились всмятку в собственном соку, каждый — в своем мирке, не поднимая глаз к звездам… Что-либо другое, малейший рывок в небо — крах власти наших врагов. Постоянно воздействуя на. запертого в просторах одного мира человека средствами массовой информации, новейшими технологиями, от которых на Земле просто негде укрыться, запугав людей всеми мыслимыми и немыслимыми бедами до полной потери здоровых инстинктов, они могут легко управлять народами. Такой путь — это путь в рабство. В тупик, из которого не выйти. Нанести врагам тотальное поражение можно было бы, вырвавшись в космос, став вровень с ними, сбросив контроль. Набрать силу, вернуться и ударить. За все, за всех… За отупленные поколения, за детей, превращенных в недоумков этими монстрами, за десятки тысяч нерожденных, за оплеванную историю, за всех погибших… — Йерикка задохнулся, и Олег с жалостью и ужасов увидел, что он плачет. Плачет без слёз. — Я люблю Мир, Вольг. Я люблю его весь, не только горы. Я люблю его людей, я люблю звезды над ним. Ты любишь Землю. Ужасно терять то, что любишь — знать, что теряешь — и не иметь силы помешать. Это чудовищное ощущение, оно ломает тебя, как непосильный груз… Я иногда вижу сон, Вольг. Хороший и жестокий. Что на Мир пришли наши братья. В сто раз более сильные, чем мы иди вы. Пришли, чтобы помочь. И мы выжгли вою плесень, которой данваны затянули нашу жизнь. А вокруг все стало, как на картинах Одрина… Но это лишь сон, — добавил Йерикка. — А наяву мне кажется, что данваны везде. Везде… Ты видел в Вересковой Долине компьютеры?
— Конечно, — кивнул Олег.
— А знаешь, почему к ним нет игровых программ?.. Потому что это суррогат реальности. Эти штуки лишают человека ориентации, умения чего-либо добиваться. Они отнимаютжелание действовать в реальном мире. В опасном и суровом. Выныриваешь из компьютерного мира — и тут же с ужасом ныряешь обратно. Туда, где ты самый сильный без усилий, самый умный без ума, самый храбрый без отваги… Мы — мир воли и стали. То, что от него уцелело на этой планете. Нам не нужны пластиковые миры. А для данванов это — предел хлева, в который следует загнать нас. Пустая, молчаливая планета, обслуживаемая автоматами, миллионы домов, в каждом из которых — переставший отличать реальность от вымысла человек. Ни любви. Ни ненависти. Ни стремлений. Это вариант для Земли, для твоего мира. А нас они просто уничтожат физически или сольют с хангарами. Есть такая программа… Еже ли человеку дать чего он захочеть — хлебца там, отрубей пареных — то и будеть это, значить, не человек, а ангел… — словно процитировал Йерикка полузнакомые Олегу слова. Но тому было не до цитат. Он спросил:
— Откуда ты так хорошо знаешь Землю, Эрик?
— Много читал про нее, — усмехнулся Йерикка. — Да и очень похожи наши миры.
— Эрик, — Олег задержал дыхание. — Кто такие данваны? Они выглядят как люди. Или это маска?
— Нет, — словно нехотя отозвался рыжий горец. — Не маска. Они и в самом
деле почти как люди. Даже без «почти». Я знаю двух парней — знал, вернее — и девчонку, у которых отцы были данванами, а матери — славянки. И знаю парня, у которого было наоборот. Его отец был славянином, а мать — данванкой.
— Это Чужой? — по какому-то наитию спросил Олег. И раньше, чем Йерикка открыл рот, понял — угадал!
— Да, — коротко ответил Йерикка. — Подумал и добавил: — Ты очень опасный человек, Вольг. Далеко не все способны, родившись на Мире, к тому, что у тебя получается после неполных трех месяцев жизни здесь.
— Что у меня получается? — искренне спросил с удивлением Олег.
— Да так… — те стал отвечать Йерикка, заговорил вновь о данванах: — Иногда я думаю, что Невзгляд — никакая не планета. Просто спутник наблюдения… А их родина — где-то неизвестно где. Может быть, они тоже потомки ариев, которым никто не мешал в развитии и которые решили избежать конкуренции… Я не знаю, кто они и не хочу знать. Я знаю лишь, что они — зло. И с ними надо бороться, пока дышишь. Просто ради самоуважения. Или ради Верьи, как говорят горцы,
Йерикка перевернулся на живот и, устроив подбородок на кулаках, задумчиво уставился на озеро. Олег подобрался поближе, сел, подогнув ноги вбок и опершись плечом на выступ стены. В такие минуты ему очень хотелось знать, о чем думает друг.
"Ни о чем хорошем."
— Что ты сказал? — удивился Олег.
— Я? — отозвался Йерикка. — Ничего… Знаешь, у меня в школе была собака. Горский волкодав. Мне его подарил отец… А потом его сбил грузовик. Это было первое живое существо, которое мне пришлось хоронить.
— А у меня никогда не было собаки, — признался Олег. — Тебе было жалко его?
— Очень, — признался Йерикка. — Я так ревел… Здесь я редко плакал. Крук не одобряет слез.
— А ему-то что? — удивился Олег.
— Ну, он же мой дед…
— А, да… — кивнул Олег. И вдруг до него дошло то, чего он раньше не понимал: — А… вот так фишка, вы с Гоймиром двоюродные?!
— Братаны, — удивился Йерикка. — А что? В племени все так и так родня. Об этом легко забывают — кто кому кто.
— Я заметил, — тихо согласился Олег. Йерикка внимательно посмотрел на него. И кивнул:
— Да. Это легко заметить.
— Ну вот, я ещё и братьев поссорил, — сделал вывод Олег.
— Поссорил? — Йерикка негромко засмеялся. — Да ничего подобного! Думаешь, я часто поддерживай тебя, потому что мы в ссоре, и я хочу ему досадить?! Нет, я не такой дурак, чтобы из чистой вредности поддерживать того, кто неправ. Ты просто очень хороший командир, Олег.
— Я?! — поразился Олег. — Ну это бред…



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [ 13 ] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.