read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


…Мальчики сидели у окна и молча смотрели, как падает снег. Они ждали вельбот… или человека.
Они ждали конца — и то, каким он будет, зависело от такой непрочной вещи, как человеческая честь.* * *
Б пятнадцати верстах к северу, в палаточном городке. Чубатов тоже смотрел на этот снег, шедший над его лагерем.
Ему было скверно. Час назад в гости к нему явился офицер-психолог бригады, принёс с собой две бутылки самогонки — и остался «посидеть». Чубатов выпил не больше стакана — за компанию. Но психолога это не смутило. Остальное он выжрал сам — и не упал, не уснул, свотина (хотя Чубатов очень надеялся, что этот крысеныш, выпускник особопатронированной данванами школы, свалится под стол и задрыхнет.) Но тот упрямо сидел, нес кааую-то несусветную хрень, звонил во все лапти и по временам начинал мерзко икать. Чубатов видел, что психологу страшно. Прошлого психолога фоорда горных стрелков N19, чье место занял крысёныш, шлёпнули два дня назад прямо возле палатки, надрезным охотничьим жаканом в затылок. Пуля прилетела со склона холма недалеко от лагеря — посланные туда стрелки обнаружили после долгих поисков обстоятельно оборудованную и идеально замаскированную лежку. Психолог «отличился» при сожжении Каменного Увала, и Чубатов готов был поклясться — пуля прилетела "оттуда".
Но Авдотьев был хотя бы смелым человеком — не откажешь. И отличным стрелком. Нынешний же… Чубатов поморщился. Дело не в молодости. Обоим адъютантам Чубатова было по 18, но один из них вынес контуженного офицера на себе из того страшного ущелья, а второй, трижды раненый пулями
горцев, все-таки поднял месяц назад людей в атаку, заставив партизан отступать в лес… Психолог был трус. Он даже тщательно маскировал офицерские наплечники тщательно разложенным по плечам капюшоном. Можешь не стараться, яростно подумал Чубатов, стоя у затянутого пленкой-светофильтром окошка, такое говнище, как ты, ни одна пуля не возьмет. Убивают как раз тех, кто чего-либо стоит. На тебя враг не потратится… но, кажется, потрачусь я, если ты не заткнёшься!!!
— …крах их дикарского мира! И я счастлив, что участвую в этих эпохальных боях, которые решают судьбу последнего не приобщенного к великой цивилизация уголка нашего славянского мира!
"Ты участвуешь, — подумал Чубатов уже с насмешкой, — как же! В эпохальных боях, — офицеру стало гадко. — .В эпохальных! Двести тысяч против двадцати с небольшим — горских охотников и лесовиков-землеробов! Эпохальные бои! Скажи кому понимающему — уссутся со смеху! Эпохальные…"
— …недостаточное влияние моральной подготовки. Идея! Солдата должны воевать за идею! Только идею можно противопоставить врагу, живущему по законам каменного века. После нашей победы мы уничтожим эту заразу, не останавливаясь перед жестокостью, перед кровью…
Чубатов повернулся. Слушать разглагольствования о крови из уст этого гугнивца было смешно и противно. В палатке он воюет лихо. А к себе идти боится, потому что даже сейчас, пьяный, думает о снайпере, который сейчас лежит за камнем или сидит на дереве и ждет. Просто первого попавшегося на глаза.
А психолог что-то все нес и нес о великом будущем, о совместном процветании всех народов континента под справедливым, мудрым к разумным правлением данванов, о том, как вражеские полчища (от еще, где же он их увидал — "полчища"?!) скоро поймут бесперспективность борьбы… и было все это так же бесполезно и тошно, как прокисшая овсяная каша. Поэтому Чубатов прервал его на полуслове:
— А войну эту мы проиграем.
Психолог подавился оставшейся половинкой слова, выпучил глаза, будто перед ним возникла алкогольная галлюцинация. А Чубатов повторил даже с каким-то удовольствием:
— Проиграем.
— Ты… ты… чего? — глаза крысеныша забегали, Чубатов следил за ним со злорадством. — Ты чего… ты меня… проверяешь, что ли?!
— Да ты не зыркай по сторонам, данванов тут нет… Я тебе говорю, что думаю, ты так и прими… — Чубатов хотел добавить "и передай", но удержался.
— Да как же мы можем её проиграть? — психолог медленно приходил в себя.
— Ты лучше мне скажи, как мы ее можем выиграть? — прямо спросил Чубатов. — За счет чего мы ее выиграем? 3а счет техники? Так я тебе как офицер скажу — в этих местах не техникой воюют, а бойцами. А наши бойцы одного хотят — живыми домой добраться. Одними хобайнами воевать будем? И не трещи мне, что у них там, у горцев, беззаконие и дикость. Это у нас — дикость узаконенная. Они там у себя, если подонка видят, то вешают его, а не подводят под его действия психологическую базу для изучения. Если насильник объявляется — они ему хозяйство оборвут, и дело с концом, — скаламбурил Чубатов, — а не условное заключение дают. Если вор отыщется, они ему из племени дорожку покажут — и все. А вместо законов у них, дураков, совесть. Поэтому и нет ни негодяев, ни насильников, ни воров. Дикая земля, понимаешь? Ты ж как сидел в своем Защеканске, так дальше школы нос и не высовывал, а я где только не был — и я
тебе так скажу: если и осталось еще на Мире места, где люди по-людски живут — так это вот в этих племенах. Ну, может ещё у анласов, да у лесовиков кое-где, куда мы еще ручки шаловливые не протянули. И будь моя воля — я бы своих сына с женой из вашего цивилизованного рая в эту дикость переправил. Примут без проверки, потому что им Верья велит местью слабому гнушаться.
— Но эти горы — наша земля! — выкрикнул психолог.
— На хрена она тебе?! — рявкнул Чубатов, и крысеныша вжало в спинку кресла. — Ты ж на ней только срал и спал! Ты ж за всю жизнь ни финты не создал — ни ребенка, ни хлеба, ни машины, ни идеи хоть какой — паршивенькой, но своей! А они — они на этой земле живут. Как люди живут, а не как звери о двух ногах, в каких мы превратились. Вот и бегать нам до снега за этими четами их, а потом будем сидеть на побережье, пока нас в воду не спихнут, или пока данванам не приспичит — они все эти горы с землей сравняют, и вся недолга! И так и сяк мы тазиком накроемся. Им там, на своем Невзгляде, гордость под горло встала — непременно они хотят, чтоб горцы им поклонились в ножки и ключи от своих городов принесли, вот и гонят нас на убой. Только это им не хангары — это славяне, настоящие славяне, а не название! Так что во… — Чубатов сделал похабный жест, — …во им ключ, и пусть себе вставляют его в… А ты пошел отсюда, сука! Вон! — Чубатов двинулся на крысеныша, но тот с неожиданной прытью вскочил и вылетел за полог.
Чубатов еще раз остервенело выругался и пинками вышвырнул следом пустые бутылки. Хотел присесть, но услышал голос адъютанта:
— К вам хангар из Панкова!..
…Выкатившись "на улицу" психолог окинул взглядом окрестности. Со стороны взгляд мог показаться орлино-оценивающим, но двое мальчишек лет по 15, одетых в форму разведчиков-хобайнов, засмеялись, и один из них звонко и презрительно сказал:
— Слизняк.
— Это ты мне?! — грозно вскинулся психолог и услышал спокойный ответ:
— Тебе.
Второй — рыжий, как анласы — выпалил:
— Из-за таких, как ты, наши парни гибнут! Жопу свою подтереть сами не можете — а туда, с горцами воевать! Давай отсюда?
Психолог отвернулся, словно ничего не случилось, и зашагал к своей палатке. На ходу он убыстрялся и отчетливо гнул спину, пока не превратился в скоростной крючок.
— Нажалуется, — с отвращением сказал рыжий.
— Плюнь, — посоветовал друг. — Заботы-то… пошли, сейчас вельбот будет.
…Высоко на склоне поросшего соснами холма, в замаскированной папоротником расщелине камня, лежал совершенно неподвижно одетый в бесформенное многоцветье максхалата мальчишка. Чуть сощурившись, он наблюдал за лагерем стрелков так внимательно, словно мог различать без бинокля все, происходящее в версте от него.
Собственно, так оно и было.
Его не очень интересовали частности вроде партизанской войны горских славян и местных лесовиков. Это был лишь кусочек мозаики, которую надо собрать.
ЕГО война началась еще до Взмятения. И не закончится, даже если погибнут все горцы.* * *
Йерикка проснулся практически в тот момент, когда Олег увидел хангаров.
Вчетвером очи выехали на околицу… на то, что было околицей Панкова. И остановились.
— Проснись… — начал Олег, но обнаружил, что Йерикка уже стоит у окна рядом. — Прокол?
— Непохоже… — Йерикка даже не взял пулемет.
Один из хангаров спешился, бросил длинные, украшенные перьями и бляшками поводья соседу и, переваливаясь, зашагал по грязи мимо пепелищ. Пройдя шагов сто, он остановился и не очень уверенно прокричал:
— Сюбатыв! Мы от Сюбатыв!
— Эрик, не ходи, — предостерегающе сказал Олег, но рыжий горец повел плечом с истинно княжеским достоинством и вышел. Олег мысленно плюнул и, подхватив снайперку, прицелился в троих на околице. Если начнут стрелять — он их снимет за пару секунд. Но вот о четвертом Йерикке придется заботиться самому: — Да что ж он его закрыл?!
Йерикка в самом деле совершенно спокойно, закрыв при этом директрису, как выражаются военные. Вот подошёл к хангару вплотную… О чем-то говорят. Точно. Йерикка, кажется, кивнул. Идет обратно, а хангар — к своим! Олег, весь в поту, держал цель на риске прицела. И не опускал винтовку, пока хангары не скрылись из вида.
Йерикка вошел радостный.
— Как ты там говоришь? Йоу! Договорились о встрече. Завтра, — он плюхнулся на скамью, — ну а где — я найду, я это место знаю. Тут рядом.
— Ты найдешь? — Олег поставил винтовку рядом. — Что это значит? Ты меня не берешь?
Йерикка смутился:
— Понимаешь, мы договорились встретиться один на один, и…
— И ты поверил его слову!? — Олег покрутил пальцем у виска. — Можешь разорваться пополам, но я иду с тобой.
— Вольг….
— Я ИДУ С ТОБОЙ.
…Снег перестал, но было холодно. Непонятно, почему все еще тек ручей, почему лед не сковал его. Кутаясь в плащи, мальчишки ждали, сидя не холодных камнях, и Олег думал, что жилет Бранки его греет. Правда — греет…
— Уходил бы ты, — тихо сказал Йерикка. Он сидел, поставив меч между ног и утвердив подбородок на ладонях, скрещенных поверх яблока. Олег прислонился спиной к камню, сунул руки под мышки и помотал головой:
— А если он не один придет?
Йерикка медленно улыбнулся:
— Значит, я ничего не понимаю в людях. Тогда мне все равно лучше умереть. А он может неправильно понять…
— Ты так увечен в этом Чубатове? — Олег не хотел шевелиться, уж очень было холодно, и он задумчиво рассматривал облачка пара, взрывавшиеся изо рта. — Сам подумай, за что ему нас любить? Вспомнил бы лучше, как мы жгли его колонну. И что он нам обещал!
— Он похож на нас, — тихо сказал Йерикка, — он хочет победить честно. Я уверен, что он не обманет.
— Я все-таки останусь, — упрямо сказал Олег. И Йерикка больше не возражал — устроился удобнее и перевел взгляд на медленное течение ручья, на туман, текущий над каменистыми осыпями, среди кустиков вереска…
— Ты часто думаешь о Бранке? — вдруг спросил он, не поворачиваясь.
— Нет, — тихо ответил Олег. — Стараюсь реже. Это все равно, что мучить
самого себя…
— Да… — словно о чем-то своем, откликнулся Йерикка.
— Ты мечтаешь вернуться? — в свою очередь спросил Олег.
Йерикка повернулся наконец. Поднял плечи — то ли пожимая ими, то ли ежась от сырого холода.
— Я не верю, что мы вернемся. Вернее… запрещаю себе верить.
Олег привык к тому, что Йерикка может сказать весьма интересную вещь — такую, что останется только взяться за подбородок и промычать: "Да-а…" Поэтому лишь коротко попросил:
— Поясни.
— Да тут все ясно… Когда я думаю о возвращении, я начинаю беречь себя. Мы же должны идти в каждый бой так, словно он — последний, Вольг. Понимаешь — ПОСЛЕДНИЙ! Бой, вкотором не жалеют ни себя, ни врагов… Нас слишком мало, чтобы победить по-другому. Поэтому, — заключил Йерикка, — я для самого себя давно уже мертв. Тебе не страшноговорить с трупом, Волъг?
— Напугал, — тихо фыркнул Олег и после короткого молчания добавил: — До смерти. Лучше окажи мне, ученый человек из большой яранги — неужели после всего этого мы снова будем восхищаться войной и военными подвигами?
— А ты как думаешь? — вопросом ответил Йерикка.
— Я? — уточнил Олег.
— Ты, ты, — с легкой насмешкой подтвердил Йерикка.
— Если бы я знал ответ — я бы не спрашивал.
— Йой, какая наглая, неприкрытая фаллософия! — в притворном ужасе и очень тихо возопил Йерикка — Ладно, слушай… Дед во время восстания был знаком — не очень коротко, но был — со Стариновым(1.).
— Что, с тем самым?! — в священном ужасе выдохнул Олег, вспомнив рассказы Игоря Степановича. — Он тут был?!
— Бывал, — как ни в чем не бывало, подтвердил Йерикка, в очередной раз потрясая Олега той простотой, с которой он говорил о пребывании на Мире лю дей, хорошо известных в самых различных кругах Земли и, казалось, никогда ее не покидавших. — Сидели они вместе в развалинах одного дома — ну, там, южнее. Дождь лил, под ногами грязь, капает за шиворот… короче, знакомая картинка. Илья Григорьевич бухтит: "Ну вот, голос сорвал на хрен, простыл в этой сырости. И что за жизнь — грязища, сверху льет, да ещё стреляют… Ну что я, не навоевался, что ли? Да и какой из меня сейчас вояка, мне уже за шестой десяток, спина болит, насморк, голос сорвал, а все лезу куда-то! Чего мне надо?! Сидел бы дома, и дело с концом, у меня же не китель — иконостас, и пенсия, и уважение… А я все тут торчу, бойца из себя корчу. Мне что — больше всех надо?! Брошу все к чертям, домой надо, до…" Тут ракета, сигнал к атаке — бамп! Дед оглянуться не успел — а Ильи Григорьевича рядом уже нет, и только откуда-то спереди: "Уррррааа…" — удаляется.
Олег тихо хихикнул. Потом признал:
— Может, и так.
— Забудем, — уже не весело, а спокойно-задумчиво сказал Йерикка. — К счастью… или к сожалению, но забудем и боль, и холод, и дожди, и голод, и ужас, и кровь, и страдания. Только одного никогда не забыть — наших погибших. Они навсегда с нами, они навсегда дружина племени… Будем помнить, пока существуем.
1. Илья Григорьевич Старинов (1900–2000 г.г.), полковник в отставке, кандидат технических наук, профессор, кавалер 11 орденов, участник Гражданских войн в России и Испании, Советско-финской и Великой Отечественной, прославленный диверсант и наставник тысяч партизан, минеров и диверсантов.
— Эту войну мы выиграем, а… — Олег умолк, обдумывая, как говорить дальше, но Йерикка легко догадался, что он хочет сказать:
— А что будет дальше — я не знаю, — ответил он. — У нас нет будущего. Рано или поздно нас подомнут, и анласов подомнут… или уничтожат. Данваны могут позволить себеждать. Если бы боги помогли нам, как некогда, нашим предкам — найти Радужную Дорогу…
— Что найти? — насторожился Олег.
— Путь, — коротко ответил Йерикка. Помолчал и все же добавил:- То место, через которое люди уходили с Мира и приходили на Мир. Он где-то есть. Никто не помнит — где, хотя его уже много лет стараются найти и одиночки-романтики, и данваны, и мы.
— Мы — это кто? — быстро спросил Олег.
— Мы — это мы, — отозвался Йерикка. — Тогда, можно было бы попробовать начать с чистого листа. А здесь нас ждет гибель.
Они снова умолкли, слушая, как шепчет еле слышно туман, оседая на камешках осыпей и веточках вереска. Это было похоже на еле-еле слышные голоса, в которые трудно не вслушиваться — казалось, в этом шепоте, в этих голосах, есть слова, неясные и загадочные, то ли зовущие, то ли предупреждающие о чем-то… Олег невольно напрягал слух, пытаясь понять, пока Йерикка не сказал ему мягко:
— Не слушай голос тумана.
— Что? — очнулся Олег. — Почему?
— Можно потерять себя, — пояснил Йерикка.
Олег кивнул. И сказал с неожиданной даже для самого себя тоской:
— Я вот думаю — за что мне Бранка? Я самый обычный… А вдруг все это ошибка?..
Йерикка вдруг встал и, взяв Олега за плечо, легко оторвал от камня, вздернув на ноги. Заглянул в глаза:
— Не смей так даже думать! Не смей, понял?! Тебе в самом деле досталось счастье… больше того, ты его отбил себе, ты заплатил за него кровью! Так оставайся достоин его! Ты не имеешь права думать о плохом! Понял?!. - с силой спросил он. — Может быть, любовь — это последнее, что позволяет тебе оставаться живым человеком!
Он разжал пальцы. Олег, удивленно глядя на друга, ответил:
— Я не знаю, Эрик, есть ли для любви место здесь…
— Если человек любит — его любви найдется место и в аду… — Йерикка прислонился к камню спиной.
Олег не знал, что ответить на это. Раньше у него нашлись бы слова. Раньше… раньше он вообще умел думать о многих вещах, не только о войне. Это было давно. Или вообще не было, или умел это кто-то другой, похороненный в горах.
Что он получил взамен потерянного?
Олег не сразу понял, что Йерикка читает стихи…Знаешь ли ты, как памятьВ эти часы остра?Стиснутые лесами —Парни сидят у костра.Кто-то сидит притихший.Кто-то поверх головСмотрит на звезды вышеГлухонемых стволов.Стачивая усталость,Где-то на грани сна,Плакала и металасьТоненькая струна.Пела она все шире,Чистая, словно снег…Где-то в огромном миреТвой приглушенный смех.Теплого лета вечер —Нежная голубизна.Милая и беспечная,Выгляни из окна!В небе поймай глазамиБлик моего костра.Знаешь ли ты, как памятьВ эти часы остра?
— Эрик, и все-таки ты пишешь стихи! — не выдержал Олег.
— Я не пишу стихов, — терпеливо ответил Йерикка. — Это Звенислав Гордятич. И те, про зиму, которые я читал в прошлый раз.
— Кто он был? — поинтересовался Олег. — Ты так часто про него говоришь.
— Он был горожанин из столицы. Воевал во время восстания и писал стихи, песни, повести… Это у него был друг с Земли. Некоторые говорят, что 3венислав и сам не раз посещал Землю. Потом, когда восстание подавили, жил в городах. Его запрещали, он все равно печатался… На него несколько раз нападали "хулиганствующие элементы". И в конце концов — застрелили при ограблении магазина. Обычное дело, Вольг… У меня есть его книги. А эти стихи — из сборника "Правда цвета свинца". Воины часто пишут стихи. Вот и твой дед писал. Он бы гордился тобой.
— Да, — коротко ответил Олег. Йерикка. взглянул в небо и заметил:
— Сейчас тебе кажется, что ты очень много потерял… А на самом деле — ты нашел тут желание драться… Идет. Убери автомат.
— Уберу, когда уверюсь, что он идет один, — упрямо сказал Олег, внимательно осматриваясь. Вслушиваться не было нужды — он тоже слышал, как стучат по осыпям камешки.* * *
Чубатов вышел из тумана неподалеку, из-за скалы. Он шел без оружия, сунув руки в карманы куртки, волосы на непокрытой голове блестели от капелек тумана, серебром осевших на них. Чубатов был еще молод, лет тридцати, плечист, хотя и невысок, с типично славянским лицом — но отмеченным каким-то отпечатком… словно мутные подтеки на стекле, видимые лишь на просвет. Мальчишки стояли неподвижно, и офицер заметил их, подойдя почти вплотную. На лице его не отразилось ни испуга, ни удивления, а Олегу стало немного стыдно, и он поставил автомат прикладом к ноге.
— Двое? — удивился Чубатов, и Йерикка ответил:
— Этот парень не слишком вам верит. Я не смог от него избавиться.
Олег возмущенно вскинулся и встретился глазами со взглядом офицера. Вспыхнул; Чубатов спросил:
— А кто он такой?
Йерикка поносился на друга, словно впервые его увидев, и пояснил:
— Авантюрист.
— А похож на ангела, — усмехнулся Чубатов. Йерикка. подтвердил:
— Он и есть ангел. Ангел-авантюрист.
— Коз-зел, — прошептал Олег. Чубатов наклонил голову:
— Хорошо… Вот ты какой, получается, Йерикка Мечиславич, — он заинтересованно оглядел Йерикку с головы до ног. — Я тебя немного другим представлял.
— Да и мне казалось, что вы старше, — мирно ответил Йерикка. — Прохладно сегодня, а?
— Прохладно, — Чубатов полез в карман и достал… небольшой термос. — У меня тут
кофе. Не откажетесь?
— Давайте, если не жалко.
Йерикка открутил крышку-стаканчик, и Олег невольно втянул воздух. Кофе захотелось чудовищно, однако он мотнул головой, когда Йерикка протянул Фляжку:
— Не хочу.
— Хороший кофе, — похвалил Йерикка, возвращая посудину Чубатову. Тот убрал термос и спросил:
— Пришел за своим князем?
— Да, — согласился Йерикка. Чубатов вновь долго изучал его внимательным, жестким взглядом:
— Ты же совсем не похож на него! — сказал он резко. — Он зверь. Он даже не говорит, только рычит.
— Мы с ним друзья. Но я бы его выручил, даже если бы мы с ним были врагами, потому что мы больше чем друзья — мы соратники, — спокойно разъяснял Йерикка.
— Если вы думаете, что мы добрей — напрасно, — вмешался Олег. Йерикка согласился:
— Он прав. Людей тут давно не осталось, только звери.
— Когда вы жгли мои машины… — начал Чубатов, но Йерикка прервал его:
— Не надо. Что будет, если вас ПУСТИТЬ в наши долины? То же, что здесь? Или хуже? Врагов надо убивать, чтобы жили свои. А как убивать — не важно.
— Тогда застрели меня, — вдруг сказал. Чубатов. — и возьми своего князя — он лежит там, наверху осыпи, я приволок его с собой… Я тоже устал от войны и хочу отдохнуть. А это будет долгий отпуск.
— Не говорите глупостей, командир, — с досадой сказал Йерикке. — Вы пришли сюда затем, чтобы умереть?
— Может быть, почем ты знаешь?
— Не говорите глупостей! — повторил Йерикка. Но уже неуверенно.
— Тогда ты его не получишь.
— А зачем вы пришли? — Йерикка начал кусать губу. Он нервничал.
— Мне захотелось посмотреть, все ли у вас такие, как он, — Чубатов мотнул головой вверх, в туман. — И теперь вижу, что не все.
— Да, — вновь подал голос Олег. — Но Эрик — очень редкое исключение. Остальных вы превратили в таких же зверей!
— Олег! Не смей!!! — закричал Йерикка. Но не успел — впервые в жизни, может быть, не успел сделать то, что хотел. Стоял слишком далеко… И слишком хорошим учеником был Олег…
"Наган" в левой руке Олега грохнул в упор. Куртка на правом боку Чубатова тут же порыжела от пламени, как волосы Йерикки. Резное эхо заметалось по осыпям, как большая черная птица в тесной клетке.
Чубатов выгнулся, стараясь одновременно увидеть и рану, и Олега. Во взгляде его было странное удовлетворение.
— Когда стреляешь в человека в упор — не смотри ему в глаза. Можешь промахнуться, — негромко, но отчетливо сказал он. Потом добавил: — Вот и настал мой отпуск, — зажал ладонью рану и рухнул к ногам отшатнувшегося Йерикки.
— Мне кажется, нельзя тебе больше на свете жить, — извиняющимся, но уверенным голосом произнес Олег. — Никак нельзя. Неправильно это… после бабы Стеши… и остальных всех…
— О боги… — потрясение прошептал горец, бледный, как туман вокруг, глядя, как Олег убирает револьвер в кобуру. Потом спросил: — Что ты наделал? Ты… сошел с
ума? Ты же его убил!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [ 23 ] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.