read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Идти оказалось недалеко. Шум схватки был слышен сажен за триста, и мальчишки, переглянувшись, молча свернули за кусты, под прикрытием которых выбрались на каменистый холм, где и залегли у корней огромнейшем сосны.
Тут все было ПРЕДЕЛЬНО ясно. Вийдан, сын старого князя, соперник Олега в рукопашном бое на ярмарке, выбрал, как ему казалось, идеальное место для стоянки — нечто вроде небольшой каменной чаши с одним выходом, где в случае чего можно, было держать оборону, как в крепости. Но эта чаша стала ловушкой. И никому не суждено было уже узнать, что произошло — часовой ли заснул, подползли незаметно вражеские лазутчики, или еще что. Засев на верхнем краю чаши, спешившиеся хангары открыли ураганный огонь по спящим мальчишкам. Со своего наблюдательного пункта Олег и Йерикка видели жуткое месиво из останков снаряжения, плащей и оружия, в которое были превращены не успевшие даже проснуться горцы. Не сколько человек с оружием лежали около камней, среди снаряжения… Когда же огонь перестал доставать немногих сумевших укрыться, в долину ворвались конные…
Орлов в живых оставалось четверо. (Тех, что погибли у ручья, Вийдан, наверное, успел как-то послать за помощью… или почему-то решил их спасти, что вернее) Они стояли убольшой, наклонной, вросшей в землю глыбы.
Сам Вийдан — Олег узнал его — с перекошенным лйцом, левая рука замотана обрывком плаща — и еще один, совсем сопливый — собой защищали двух других. Парень с забинтованной головой придерживал привалившегося спиной к камню мальчика, раненого пулей в горло — он выплевывал кровавые струйки… Хангары кружили рядом, не спеша наладать, хохоча и изощряясь в издевательствах на ломаном славянском.
Скорее всего, они боялись. Пятеро их товарищей лежали на камнях зарубленные, меч Вийдана и оба клинка его младшего соратника покрывала кровь.
— Нападайте! — выкрикнул Вийдан. Ответом ему был издевательский смех. На белых губах воеводы выступила пена. Он прокричал: — Добро! Иду, Дажьбоже Солнце Светлое!
Взвившись в воздух, он оказался между двумя хангарами. Левый взмахнул саблей, обрушивая удар на голову Вийдана. Тот отбил лезвие… раненой рукой. Сабля начисто снесла ее ниже локтя, но Вийдан захохотал, плеснул своей брызнувшей кровью в глаза хангару и, ткнув второго, так и не успевшего замахнуться, мечом под пластинчатую броню,в пах, вышиб его из седла. Потом — махом отсек передние ноги лошади… Спешенный хангар, подскочив спереди, с нескольких шагов ударил в грудь Вийдана из винтовки. Тоткачнулся назад под ударами пуль, но тут же шагнул вперед. Визжа, хангар стрелял, пока не кончился магазин — почти одновременно с этим меч Вийдана снес ему голову. Кровь хлестала, из дыр в груди и спине Орла, но он шагнул вперед, не роняя меча. Еще двое открыли огонь из винтовок — из спины Вийдана брызнуло крошево. Заехавший сзади хангар рубанул парня по плечу, толкнул конской грудью… Вийдан — в открывшейся на спине ране блеснул позвоночник, выпятились, натягиваясь, сухожилия — развернулся,махнул мечом, все еще не желая умирать… и рухнул к ногам своих убийц, которые все еще неверяще, с испугом, смотрели на него.
Товарищ Вийдана воспользовался происходящим умело. Бросившись вперед, он ударом камаса распорол одной лошади брюхо, рубанул по плечу спешенного воеводой хенгара,оставил вылетевший из рукава кистень в черепе другого, повалившегося с коня в пробитом шлеме, быстро крутнулся, ссек всадника выпотрошенной лошади, метнул камас в перезаряжавшего винтовку хангара… и встал на колени, закрывая быстро оплывающее кровью лицо. Его еще раз ударили по голове, отсекая часть черепа, падая, мальчишка вскинул обе руки, сжав ими рукоять меча — именно тогда Олег узнал его.
Терн.
— Все, — шепнул Йерикка и наконец-то спрятал лицо в мох — так, что выступила вокруг
бурая, грязная вода, словно хотел утопить в этой жиже память об увиденном.
А Олег смотрел. Оставались еще двое раненых. Тот, с перевязанной головой, тоскливым и гордым взглядом обвел приближающихся врагов. Прищурясь, посмотрел на небо. И быстрым, уверенным движениемкамаса перерезал горло своему товарищу.
Спешившиеся кривоногие уродцы, похожие на орков с иллюстраций: к книгам Толкиена, бросились к горцу. Он, неожиданно выпрямившись, до жути звонким, прощальным голосом прокричал ввысь:
— Будь, солнышко! — и, вогнав камас себе в солнечное, начал медленно, не отнимая ладоней от рукояти, сползать по камню вниз. На лице его обрисовался полный, окончательный покой.
Кого он звал? Солнце в небе? Или ТУ, ту, кого называл солнышком, кого целовал на площади своего кремля, кому обещал вернуться?..
…Смотреть на то, как хангары, грызясь и повизгивая, обирали убитых, было труднее, чем на само побоище. Чувство гадливости стало почти непреодолимым, Олегу казалось,что внизу шмыгают не люди, а какое-то злобные твари из басен. Да, убитые не было уже ни больно, ни обидно… но как же больно и обидно было Олегу!!!
Наконец хангары, повскакав на коней, убрались из смертельной ямы. И тут же большой ширококрылый стервятник, неподвижно сидевший до той поры на старой, согнутой ветрами, сосне, хрипло засипел и, сорвавшись вниз, пошел снижаться спиралью…
— Пошел! — заорал, вскакивая, Олег — даже ничуть не боясь, что его услышат еще недалеко отошедшие враги. Швырнул в птицу камнем, и та, снова засипев, вернулась на свой пост… Стервятник много лет прожил на свете и знал по опыту, что двуногие так и так не уберут все, останется и ему на поживу…
Йерикка поднял голову. Грязная вода стекала по лицу, но он неожиданно широко улыбался.
— Знаешь, куда они пошли? — спросил Йерикка тихо и весело, почти убедив Олега в том, что его друг сошел с ума, — Они в весь пошли. А мы за ними поедем. И подождем ночи… — он засмеялся, но резко оборвал смех. — А потом мы их всех перережем. Всех… — он медленно поднялся и провел пальцем перед лицом Олега, — всех… всех… К Кашею их всех без возврата! — и он вдруг рухнул на камни и начал кататься по ним, рыча, что-то выкрикивая и. выдирая целые куски мха.
С хладнокровием, которого он не ожидая сам от себя, Олег выплеснул ему в лидо воду из баклажки.
— Хватит, — сказал землянин, грубо толкнув дышащего открытым ртом рыжего горца в бок. — Кончай истерику. Пошли посмотрим.
— Пойдем, — Йерикка легко поднялся, и лицо у него было уже совсем спокойным…
…Олег пожалел, что спустился вниз, почти сразу. Смерть от бивших в упор многих стволов была кровавой и неприглядной. Внизу лежали девятнадцать трупов. Вийдану везло — он не только не потерял за прошедшие месяцы никого из своих, но где-то подцепил пополнение. И все они погибли тут — большинство в этом бою, а двое — у ручья.
Речь шла не о том, чтобы похоронить или хотя бы прикрыть погибших. Это — потом. Пока что они не обидятся, если их оставят лежать на камнях. Они обидятся, если лягут в могилы неотомщенными. Но это им не грозит. Даже если Рысям Гоймира придется погибнуть за своих кровников Орлов. Месть, месть за своих, за славян! Месть страшная и неотвратимая, как гром Перуна! Месть!
Так думали и Олег, и Йерикка. А пока они начали, сами не зная, зачем это делают, стаскивать трупы в одно место. Может быть, просто потому, что ничего не делать и оставаться тут было страшно. За этим занятием их и застали вбегавшие в ложбину горцы.
Видно было, как они спешили — уж кто знает, что наговорил им Богдан. Но, вбегая на место трагедии, они останавливались и застывали в ужасе и гневе. Одрин вдруг закричал и бегом бросился к одному из тел, которых не успели коснуться Олег и Йерикка; Гоймир и Яромир разом его перехватили, стиснули, прижали к себе.
— Пустите! Сполох! — пронзительно закричал Одрин, и только теперь Олег узнал его брата-погодка, с которым Одрин в Вересковой пошел в резные четы, из-за чего-то крупно повздорив. Но… если Сполох с Орлами — значит, и чета Борислава, в которую он ушел, погибла?!. Едва ли Одрин думал об этом — он извивался так, что повисших на нем ребят мотало пушинками: — Сполох, йой, Сполох! Как стану теперь?! Что матери скажу, брат мой, брат!..
Вспышка ослабила Одрина. Его повалили. Гоймир, придерживая голову художника, что-то шептал. Потом — поднял голову:
— Ну что?
— Ушли в весь, — мотнул волосами Йерикка.
— Пойдем?
— А можно не ходить?
— Там они разом упьются и завалятся спать, — Гоймир широко улыбнулся, но одними губами: — А умные-то тем часом и идут, как дураки спят… Что та весь?
— Хрустальный Родник, ~ ответил Йерикка, а Олег добавил:
— Поэтичное название.
— Дай срок, выжлоки-то им друг друга стращать станут, — пообещал Гоймир, вставая. Одрин сел, обхватив голову руками: — Далеко ж?
— Верст семь. Добежим по холодку.
Гоймир кивнул и, отвернувшись, оглядел место побоища.
— Заплатят они нам, — почти прошептал он, — да и мы уж платим…
Олег тоже осмотрелся, будто все тут впервые увидел. И понял отчетливо — этого не забыть никогда. И не ради мести, а просто потому, что такое не получится забыть, дажеесли очень-очень захочешь… Не важно — победим, проиграем: любой итог уже не вернет к жизни никого из погибших ребят. Для них все кончилось здесь — кончилось, больше НИЧЕГО не будет.* * *
Чета бежала не слишком быстро, но уверенно, не спотыкаясь на осыпях, не попадая ногами в расщелины — только еле слышно шуршали куты на камнях, да слышалось ровное, размеренное дыхание. Наследили хангары здорово, не собьешься…
"По холодку добежим, — вспомнил Олег слова Йерикки. Сейчас они звучали иронично: пот заливал глаза, струился по спине, автомат при каждом прыжке беспощадно всаживал рукоятку затвора под ребра. — Вот тебе холодок!"
Сердце дрожащим комком подкатывало к горлу. Рваный ритм бега выбивал из равновесия, ноги, казалось, отказываются служить, и Олег серьезно опасался, что может просто упасть. Мысли о погибших или предстоящем бое его больше не волновали. Погибли? Отлично, им не надо никуда бежать! Не надо вообще шевелиться… Бой? Да великолепно, ура, лишь бы не надо было так двигать ногами… Да-а, это не стадион…
Но Гоймиром он еще мог восхищаться — и совершенно искренне. Князь-воевода вел себя, как настоявши предводитель: не только бежал, но еще и вертелся вокруг остальных бегущих, следя, чтобы никто не отставал, подбадривал, подгонял. Казалось, он совершенно непрошибаем для усталости. Хотя это, конечно, так не было, просто не могло бытьтак.
Олегу казалось, что он бежит по раскаленному железу. С ужасом ожидая очередного толчка боли при приземлении, мальчишке клялся себе, что не сможет больше сделать ни шагу, что он просто упадет… но тело снова взвивалось в воздух в очередном прыжке. И еще. Я опять…
…До Хрустального Ручья чета добралась около двух часов ночи, в то самое время, когда становилось уже по-настоящему темно.
Три десятка, аккуратных домиков стояли в форме креста вдоль двух улочек, сходившихся у церкви. Деревню окружал словно светящийся в серок тьме березнячок. Ото всей картины веяло бы покоем и миром ночного отдыха… вот только два дома уже догорали, на улицах лежали тут и там длинные темные мешки. Трупы… Возле нескольких домов стояли, привязанные и расседланные кони хангаров.
Все это очень мало интересовало Олега. Он рухнул в начавший уже жухнуть папоротник, растянул ремни кутов и стащил их с пылающих ног, стиснув зубы, с удовольствием поставил ступни на мох. Не сбил нигде — и то хорошо…
Остальные тоже разувались. Гоймир никого не торопил — сидел, прислонившись затылком к камню, закрыв глаза и уронив руки на колени. Он разуваться не стал.
— Мне он что-то не нравится, — еле слышно шепнул Олег Йерикке, который рядом растирал подъем ног. Не поднимая головы, тот усмехнулся:
— Не удивлюсь, если он решил себя в конце концов загнать.
— Мне что, до конца дней своих чувствовать себя виноватым?! — раздраженно спросил Олег. Йерикка головы опять-таки не поднял:
— Не пытайся о нем заботиться, ему от этого только хуже. Трудно оставаться другом тому, кто увел у тебя девчонку, а уж принимать от него заботу… — Йерикка вздохнул.
— До чего хорошо ты умеешь успокаивать…
— Ты хочешь сказать, что нуждаешься в успокоениях? — Йерикка пошевелил пальцами ног и констатировал: — Нормально. Вообще-то бегают в таких местах самоубийцы и, те, кто очень торопится.
— А мы кто? — осведомился Олег, подтягивая автомат ближе и снимая его с предохранителя.
— Мы самоубийцы, которые очень торопятся, — серьезно ответил Йерикка.
В наступившей тишине прокричала утренняя птица. Уже вновь светало, стояло полное предутреннее безветрие. Деревенька, деревья, скалы, луга — все казалось написанной умелой рукой картиной. Абсолютная неподвижность пейзажа усиливала впечатление.
— А то еще поедим? — предложил Морок.
Его предложение встретило одобрение, и скоро все уже жевали «траву», как называл Олег разные съедобные растения.
— Ненавижу есть холодные консервы пальцами из банки, — непонятно к чему сообщил Йерикка. Олег возразил:
— А я бы поел. Романтично.
Было в этом что-то странное — даже неправильное, вот так есть, пить и разговаривать перед боем, перед тем, как ты начнешь убивать других людей… более того — людей, ничего об этом не подозревающих! Пусть даже заведомо плохих, ОЧЕНЬ плохих… но людей! Это не куклы, не киноперсонажи, и кровь у них не хромолитографически-красная, а чаще всего черная, вишневая… и имеет запах, который не под силу передать никому, если не ощущал его сам…
— Вольг, мы только защищаемся, — услышал он голос Йерикки и спросил:
— Что?
— Я говорю, — терпеливо и спокойно сказал Йерикка, с сочувствием глядя в глаза друга, — что мы защищаем свою землю. В убийстве очень мило приятного. Но мы ЗАЩИЩАЕМСВОЮ ЗЕМЛЮ.
— Ты читаешь мысли, — убежденно ответил Олег. Йерикка покачал толовой:
— Нетрудно догадаться, о чём думает человек, если он не ест и уставился на вражеский лагерь.
— Психолог, — скрывая смущение, раздраженно фыркнул Олег. — Просто не пойму, какого черта ты воюешь, а не открыл практику у вас на юге…
— Дураков пользовать неохота, — шутливо пояснил Йерикка, — а умный человек, если даст себе труд, может разобраться в себе сам… а кто не хочет давать труд, тому и психолог без надобности. И потом, с чего ты взял, что на войне не нужно быть психологом?
— Железная логика, — насмешливо согласился Олег, чувствуя, как развеивается дурное настроение. — И всё-таки, мы очень мало задумываемся, когда убиваем, тебе не кажется?
— Если над этим задумываться, то в конце концов останется лишь убить самого себя, — уже серьезно ответил Йерикка. — Подумай, скольких ты убил?
Олег призадумался. Странно, недавно он уже размышлял над этим… Мальчишка еще раз убедился, что не помнит — и пожал плечами:
— Не помню, знаешь… Много.
— А про скольких из них ты ТОЧНО знал, что это плохие люди? ТОЧНО? Скольких сумел с полной уверенностью осудить: ты плох, ты заслуживаешь смерти? Мало кого, а?
— Пожалуй, — кивнул Олег. Об этом он не думал.
— Вот так… Да ты не жмись, и я — тоже, и остальные, и наши враги, и это так и должно быть, потому что это — война. А большинство из тех, кого мы убили, виновны лишь в своей глупости, да и то не сами, а благодаря воспитанию… Так что если по уму — всем давно рехнуться пора от количества "невинно убиенных".
Олег огляделся. Кое-кто еще ел, но большинство горцев просто лежали, рассматривая весь кто в бинокли, кто невооруженным глазом.
— Знаешь, — нерешительно начал Олег, — я тебе умную вещь скажу, ты только не обижайся…
— Давай, — согласился Йерикка, — переживу.
— Мне кажется, что тебе очень не нравится воевать.
Очень НЕ нравится, или НЕ ОЧЕНЬ нравится? — помолчав, спросил Йерикка.
— Очень НЕ нравится, — прояснил ситуацию до конца Олег.
Йерикка помолчал снова. Потом, словно бы неохотно, сказал:
— Ну что же… Я отличный пулеметчик. Но воевать мне в самом деле не нравится. Если честно, воин для меня никогда не был идеалом… Я… ну, белая ворона, что ли? Воевать умею, но не люблю, нет.
— Почему? — заинтересованно спросил Олег. — Остальным это по душе…
— Еще как! — согласился Йерикка. — Да и тебе тоже.
— Мне?! — искренне поразился Олег, а Йерикка покивал:
— Нравится-нравится, я вижу… Сколько угодно можешь философствовать, а все равно ты тут, как рыба в воде, и быть тебе, если выживешь и вернешься на Землю, военным, как твоему деду… да и отцу, наверное.
— И отцу, — подтвердил Олег. — Но я не собираюсь становиться солдатом.
Йерикка не стал возражать, только пожал плечами, как человек, заведомо знающий, что собеседник неправ, и не желающий продолжать спор. В Олеге шевельнулось легкое раздражение — казалось, Йерикка знает о нем больше, чем Олег — сам о себе.
— Обувку на ноги, — послышался голос Гоймира, — до боя!
— Так, пошли, — Йерикка поспешно и ловко обулся. Олег — тоже. Кругом все поднимались, не громко позвякивал металл, зловеще шуршали в ножнах клинки. Никто ничего не произнес, только Гоймир потом сказал — еле шевеля враз побелевшими губами:
— Брать не станем.
ИНТЕРЛЮДИЯ:
"СТАРАТЕЛЬСКИЙ ВАЛЬСОК»Мы давно называемся взрослыми,И не платим мальчишеству дань,И за кладом на сказочном островеНе стремимся мы в дальнюю даль…Ни в пустыню, ни к Полюсу Холода,Ни на катере к этакой матери…Но, поскольку молчание — золото,То и мы, безусловно — старатели!Промолчи — попадешь в богачи…Промолчи,промолчи,промолчи!И, не веря ни сердцу, ни разуму,Для надежности спрятав глаза,Столько раз мы молчали по-разному!(Но не «против», конечно, а "за"…)Где теперь крикуны и печальники?Отгорели и сгинули смолоду…А молчальники вышли в начальники,Потому что молчание — золото.Промолчи — попадешь в первачи…Промолчи — попадешь в первачи…Промолчи,промолчи,промолчи!И теперь, когда, стали мы первыми,Нас заела речей маета!Но под всеми словесными перламиПроступает пятно — немота…Пусть другие кричат от отчаянья,От обиды, от боли, от голода!Мы-то знаем — доходней молчание,Потому что молчание — золото!Вот как просто попасть в богачи,Вот как просто попасть в первачи,Вот как просто попасть в… палачи.Промолчи…Промолчи.Промолчи!(Стихи А.Галича.)* * *
Порция хорошей погоды оказалась до неприличия короткой. Северный ветер принес дождь — не холодный, но нудный, и затяжной, это видно было по тучам, обложившим небо ипрочно заночевавшим на перевалах.
— А то еще Морана обдувает нас снежком угостить, — ворчал Гостимир — Чуете? То ее дыхание!
— Замолкни, — попросил Гоймир. Он уже давно всматривался куда-то вперед, где высились древние вязы. — Птицы, — пробормотал он. — С недавна не по нраву мне, одно вот так они… летают.
Олег молча с ним согласился. Слишком часто он за последнее время это видел — стаи трупоедов, взлетающих на деревья, когда приближаются люди… И как эти твари сипят с веток, дожидаясь ухода живых…
И то, с чего они взлетают.
— Пошли, — сказал Гоймир, и на этот раз ни у кого не возникло желания его поправить…
…До вязов оказалось неблизко. И чем больше шагали горцы по раскисшей земле, тем большее беспокойство ощущал Олег. Беспокойство навязчивое и тягучее, предчувствие большой беды. Он не мог разобраться, в чем эта беда, кому она грозит, но ощущение, прочно поселившееся в нем, томило мальчишку, как ломота в теле при высокой температуре.
Потом стала видна просека. Словно что-то тяжелое прилетело со стороны оставленной вчера утром Ольховатки и, снижаясь, в пахалось в гущу деревьев, ушло, ломая и раскидывая их, в чащу. "Самолет упал", — первое, что подумал Олег, но тут же вспомнил, что нет тут самолетов. И открыл рот, но услышал голос Йерикки:
— Вельбот упал. Садился на планере.
— Вельбот? — переспросил Гоймир. — То ли сплю я?
— Если так — ты украл мой сон, — пожал плечами Йерикка. — Вельбот упал, — повторил он. — Они садятся на планере, когда отказывает энергоприемник, а это бывает очень редко.
Олег не совсем понял, что говорил Йерикка. И, кстати, сообразил, что очень мало знает о том, как и почему летают вельботы данванов.
— И Кашей с ним, раз упал, — нервно сказал кто-то, — Нам каким местом припекло?
— Если он сел на планере — там могут быть живые, — напомнил Йерикка, и все, подобравшись, посмотрели в сторону Гоймира.
— Глянем, — решил тот, и, повинуясь его жесту, чета рассыпалась в цепь. — Кого вытропите — сводите. И — тихо, — добавил Гоймир и первым, как и положено князю, бесшумно зашагал в изуродованную чащу…
…Вельбот наверное сумел бы сесть — выпустив короткие широкие отростки-крылья, он планировал в чащу, как ножом, срезая даже не тоненькие деревья. Но навстречу попался невероятно могучий, кряжисты! дуб — и они лежали рядом: вывороченное из земли с корнями славянское дерево и наполовину сложенный в неразборчиво-уродливую гармошку данванский агрегат. Одно крыло разлаписто торчало вверх — лопнувшее до половины от удара. Второе крыло оторвалось и лежало чуть позади, как серебристый плавникневиданной рыбины.
— Одно так и мы в горах-то садились… — прошептал Яромир, и Гоймир яростно на него зыркнул — на взгляд Олега, зря.
Горцы неспешно окружили вельбот, не приближаясь к нему. Олег подошел тоже. Он не мог никак сообразить, что же такое кажется странным в этой машине… Размеры? Вельботбыл больше транспортника… Нет, не размеры… Что же, что?..
— Вот странный цвет, — удивленно заметил Богдан, нагибаясь, чтобы рассмотреть брюхо. — Йой, а низом-то!
Серебристый сверху, внизу вельбот был ярко-алым. Крылья украшали две диагональные полосы — золотая и прерывистая зеленая… Да, вот оно! Что за цвет?! Олег повернулся к Йерикке:
— Они что, свихнулись — так красить машину?!
Йерикка не ответил. Он то морщил лоб, то оскаливал зубы — и стоял на месте, тогда как остальные горцы бродили вокруг машины, ища место, где можно попасть внутрь. Вид у рыжего горца был такой, словно он мучительно старается вспомнить что-то важное…
И, едва Олег успел об этом подумать, как его осенило. Он дернул Йерикку за рукав со словами:
— Гражданская…
— …машина, — потрясенно, словно сделал открытие, закончил Йерикка и посмотрел на Олега. — Это «андхейб» службы гражданских перевозок "Дильте ордсто", отец летал на таких… Боги, я их сто лет не видел!
— Если он гражданский, то что он тут делал? — непонимающе спросил Олег, удивляясь сам себе: с его глаз словно упала пелена. Ну конечно, вот такими пестрыми были и гражданские самолеты Земли, а он-то… Закоротило его этой войной!
— Это как раз понятно, — вздохнул Йерикка. — Рейс из столицы на Невзгляд идет через Северный Полюс, ведь там тоньше всего атмосфера и легче уйти в космос… Но неужели отказал энергоприемник?! Я про такое с гражданскими машинами и не слышал!
— Не повезло, — философски пожал плечами Олег. — А вот где данваны?
— Погибли, — предположил Йерикка. Тут как раз спереди крикнули, что лобовое стекло залито кровью — очевидно, экипаж изнутри шмякнуло при ударе.
Продолжить разговор или перейти к осмотру друзья однако не успели. Данок окликнул от опушки:
— Йой, Йерикка, то что тут?!
— Пошли глянем, — отпихнув локтем пулемет, Йерикка зашагал на голос.
Несколько мальчишек стояли возле связанной из веток треноги примерно по пояс человеку, разлаписто закрывшей собой участок вскопанной земли. На одной из сторон треноги старательно была прикручена металлическая квадратная пластинка — какая-то деталь обшивки вельбота — исчерканная зелеными строчками линейного алфавита. Венчал надпись сделанный этим же цветом рисунок Грифона Данвэ.
— Могила, — изумленно выдохнул Йерикка, останавливаясь, как вкопанный. — Я их ни разу не видел, только слышал, какие они… Парни, это данванская могила! — на его удивленный крик начали подтягиваться, бросив осмотр, остальные, а Йерикка, нагнувшись, словно плохо видел, прочел: — Ан Фарт йорд Кортен… ан Рунто йорд Лески… ан Рунто йорд Пенвик… лок Арвэ йорд Ритан… дэм Фарт й'Кассе… дэм Джиан й'Вэл… дэм Риан й'Вэл… вим Леи й'Ост… Тут лежат трое взрослых мужчин, взрослая женщина, три мальчика и девочка.
Ответом ему было удивленно-непонимающее молчание. Все переваривали информацию. Точнее, ее часть, заключавшуюся в том, что тут лежат… ДЕТИ ДАНВАНОВ. Но… разве у данванов могут быть ДЕТИ?! Разве злые духи любят, сходятся по любви, рожают, как люди?! Нет, каждый из мальчишек знал, что это так и есть, это должно так быть, ведь откуда-тоберутся данваны… но сердце не могло принять того, что все понимали умом. И даже Йерикка молчал — он тоже НИКОГДА не видел данванских детей, они не жили даже в тех частях городов, что были взяты данванами под свои крепости.
— Экскурсия, — вдруг сказал Олег. Не Вольг, а именно Олег, в котором разом ожили дремавшие воспоминания о жизни на Земле. К нему повернулись удивленные лица, и мальчишка нетерпеливо объяснил: — Ну как вы не врубаетесь?! Это экскурсия, просто экскурсия! Какие-нибудь отличники или победители олиипиад, им устроили такую экскурсию. Может, они не из какого города и не летели, а просто облетали Мир, любовались сверху, а им читали лекцию или показывали достопримечательности… Обратите внимание, дети, внизу — Темная Гора, высочайшая вершина, континента…
— Харр Хамар, — поправил Йерикка НИКАКИМ голосом. Олег переспросил:
— А?
— Темная Гора на их картах — Харр Хамар…
Его слова будто обрушили плотину. Олег увидел, как раздуваются ноздри ребят, как они сжимают руки в кулаки. Как?! Не на отвоеванной земле, на все еще свободной славянской земле — данваны уже заготовили названия для рек и гор, для долин и озер?! Почему-то это подействовало на большинство горцев сильнее, чем сожженные веси и убитые друзья.
— Харр Хамар, так? — сдавленным голосом спросил Гоймир. — А и добро на том… То ли все погибли?
— Не все! — Резан махал от опушки образованной падением просеки — за вельботом. — Тропу пробили, что тебе секачи! Вот она!
Все бросились туда. Действительно, тропа вчерашней давности свидетельствовала о том, что сколько-то данванов ушли с места катастрофы своими ногами. Опытные глаза горцев определили, что шли они медленно, и было их десятка два-два с половиной.
— Там что у нас? — Гоймир сощурился. Йерикка ответил:
— Черная Пуща, весь такая. Версты три.
— Так и пойдем, — тоном приказа отрезал Гоймир. — Перевидимся, случай-то йой как редкостный!
И первым зарысил в чащу.
Олег задержался. И Йерикка задержался тоже, потому что понял, зачем задержался Олег.
— К чему это? — хмуро спросил землянин, глядя на поломанные деревья. — Дети и женщины….
— Дети и женщины? — спросил Йерикка недоуменно. — А Панково? Каменный Увал? Сосенкин Яр? Мне что, все перечислить?! Стрелково, город Каменных Котов! — Ты же сам говорил — их нужно убивать!.. И мы будем их убивать! Еще как будем! — глаза Йерикки горели, ноздри раздулись и отвердели. — Пусть не думают, что это — как ты сказал?! — экскурсия! Из их благополучного мира — уж не знаю, где он! — в наш, где война!
— Они не виноваты в войне, — тихо, но упрямо сказал Олег. — Это взрослые. Отцы и старшие братья…
— Скажи это, когда вешают, мучают и жгут наших, — посоветовал Йерикка ровным тоном. — Скажи ИХ отцам и старшим братьям, что НАШИ женщины, дети и старики не виноваты в том, что мы воюем. Скажи — и посмотри, остановятся ли они, — Йерикка говорил спокойно, но Олега отшатнуло от его глаз — физическим толчком. — Крикни, что наши родичи ни при чем! Думаешь, сражаются только те, кто держит оружие? Нет, воюют все. На любой стороне все и всегда воюют, ВСЕ ЛЮДИ. «Наши», "не наши"… а что скажешь ты о ребенке из лесной веси, который родился в ночь погрома и не был еще ни славянином, ни данваном, ни анласом — но был сожжен вместе с остальными… за компанию?!
— Ничего не скажу, — отчаянно выдохнул Олег. — Но это… НЕПРАВИЛЬНО! Нельзя делать добро грязными руками!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [ 32 ] 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.