read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


А про себя подумал, что здорово изменился их проводник…
ИНТЕРЛЮДИЯ:
"ЛЕГЕНДА"Среда связок в горле комом теснится крик.Но настала пора, и тут уж кричи не кричи.Лишь потом кто-то долго не сможет забыть,Как, шатаясь, бойцы о траву вытирали мечи.И как хлопало крыльями черное племя ворон,Как смеялось небо — а потом прикусило язык.И дрожала рука у того, кто остался жив,И внезапно в вечность вдруг превратился мигИ горел погребальным костром закат,И волками смотрели звёзды из облаков,Как, раскинув руки, лежали ушедшие в ночь,И как спали вповалку живые, не видя снов.А жизнь — только слово. Есть лишь любовь и есть смерть.Эй, а кто будет петь, если все будут спать?Смерть стоит того, чтобы жить,А любовь стоит того, чтобы ждать.(Стихи В.Цоя.)* * *
— У нас убит один, у Бодрого…
— У Святослава.
— Да, у Святослава — трое. То будет живых семнадцать и шестнадцать… У Стахора осталось одинадесять, у Хассе…
— Хассе убит вечор, в его место Джефри Рендалл…
— Так… у Джефри — четырнадесять, у Люгоды — двенадесять… Счетных семьдесят человек, — Гоймир потер переносицу. — Хвала Дажьбогу, думал я — станет мене живых-то…
Йерикка, до сих пор не считавший, хмыкнул:
— Йой, зато из девятисот почти лесовиков цело дай бог две с половиной сотни, да и те все… — он махнул рукой.
Они сидели в комнатке, образованной рухнувшим на две уцелевшие стены полом чердака. Пахло дерьмом, мокрой землей, гарью и кровью. Вот уже как семь часов противник не давал о себе знать, только постреливал. Уцелевшие хобайны стянулись к центру веси и окопались в развалинах. Горные стрелки сидели на окраине. Основные силы обороняющихся сосредоточилась у "больницы".
— Патронов хватает, — сообщил Резан, — а вот гранат — что ручных, что тромблонов, что выстрелов к гранатометам — тех не стало считай. — Прорываться станем, — вздохнул Гоймир, — князей, воевод, да бойров прежде на вече сведем… Вольг-то где?
Едва он это спросил, как Олег спрыгнул сверху, устоял на ногах и засмеялся. Богдан и Володька уселись на краю стены, свесив ноги.
— Гони своих оружничих, — мотнул головой Гоймир. Олег щелкнул пальцами — младшие мальчишки переглянулись, хихикнули и исчезли. Олег посмотрел им вслед и начал деловито:
— В общем, так. В сторону гор можно рвать, особенно если мы врежем в одну сторону, а женщины с детьми пойдут туда. Гостимир рацию слушал — подошли Горд и Вийдан, и еще кто-то. Они встретят и прикроют. Горда я видел сам. Он все так же воняет рыбой.
— Не шутковать можешь? — покривился Гоймир.
— Могу, — согласился Олег. — Вопрос в том, кто будет тем идиотом, который останется прикрывать? Лично я не намерен никому уступать этой чести.
— Позитивная оценка своих умственных способностей, — согласился Йерикка.
— Так что, — Гоймир кивнул, — мы и станем. Семьдесят бойцов с ручками хватит. А как уйдут люди, так и мы пойдем. Кто куда. Собираем наших-то. Говорить станем…
… - Я не уйду!
— Куда ты денешься.
— Я сказал — не уйду!
— Скажу — и уйдешь.
Володька стоял перед Олегом, сжав кулаки и сверкая глазами. Землянин совершенно хладнокровно чистил автомат. Богдан, полулежавший неподалеку, в разговор вообще невступал.
— Что ты меня гонишь? — голос Володьки стал жалобным. — Раньше был хорош…
— Ты и сейчас неплох. Но ты мальчишка. Тебе еще жить и жить. Я тебе сколько накуковал? Четыре — как минимум. А я куковать умею.
— А Богдан? Вольг, ты не шути, пожалуйста! Понимаешь, я воевать хочу, — голос из просто жалобного сделался умоляющим, — я им, гадам, мстить хочу за… — он махнул ладонью под глазами: — Олег, пожалуйста!
— Володька, я тебе сейчас влуплю…
— …и оставишь?! — с надеждой хлопнул намокшими глазами мальчишка.
— …и отдам под конвой. Все. Разговор закончен. Иди.
— Вольг, ну же Богдан…
— Богдан — родич, воин племени.
— А ты?! — завопил Володька.
— Я — местьник. — сурово ответил Олег. И добавил жестко: — И я твой командир. Ты сам это сказал. И я приказываю тебе уходить.
— С бабами и сопляками, — горько сказал Володька, поправляя на плече ППС,
— Уходят и бойцы, — непреклонно возразил Олег.
— Я все равно буду драться, — тихо, но решительно сказал Володька. — Я в горах останусь, один останусь, если не разрешат!
— Владислав, — тщательно выговорил имя мальчика. Олег и, взяв его за плечи, поставил между колен, — парень, пойми ты. Я тебя понимаю, не думай, но пойми и ты меня. Тут, — он ткнул себе под ноги, — не будет никакой победы. Ничего такого, про что станут былины складывать. Мы дадим вам уйти и уйдем тоже. А тебе еще достанется повоевать. Поживи. Найди себе девчонку, поцелуйся с ней! — Олег встряхнул мальчика. — Черт, с ними можно не только целоваться, я тебе точно говорю! А потом можешь воевать снова.
"Я говорю, как взрослый с ребенком! Вон и Богдан пялится," — смущенно подумал Олег. И отстранил мальчика:
— Ну, Владислав, давай. Иди и не вздумай обмануть командира. Бойцы так не поступают.
Мальчишка подался к Олегу и, крепко его обняв, почти побежал прочь, оставив землянина посмеивающимся, смущенным и недоумевающим.
— Братишку бы мне такого, — сказал Олег наконец, поворачиваясь к Богдану. Тот сидел, надутый: — Э-эй, ты что, ревнуешь?!
— Что выдумал, клянусь тупиком Перуновым! — хмуро ответил Богдан, не глядя на Олега и пиная ногой мусор.
— Богдан, — ласково сказал Олег, — ты дурак.* * *
"21руеня. В школе уже три недели идут занятия, а тут все осень никак не наступит, все деревья зеленые… ЭТО — Я?!?!??
Мысль, мелькнувшая в голове Олега, была полна недоумением и ужасом. Он поднял руку, чтобы ударить по воде и уничтожить этот кошмар, но тут же с усмешкой опустил ее. Похоже, он превращается в дикаря, который старается уничтожить то, что его пугает — и считает, что этим исчерпывается дело. Олег вновь всмотрелся в отражение.
Резко выступившие скулы… четко очерченный подбородок… темные губы в ещё более тёмных трещинах… загорелая, обветренная кожа… холодный, усталый
взгляд покрасневших глаз… волосы — сосульками неразличимого цвета, отросшие, спутанные… (Олег достал из-под жилета подарок Бранки, помедлил и, расправив, стянул пряди надо лбом, чтобы не мешали глазам.) Человек в заводи выглядел усталым и даже больным — но одновременно опасным. Ещё в мае Олег не поверил бы в себя — ТАКОГО.
Он выспался, но усталость не прошла. Она лишь стала незаметной. Хронической. И это было опасно. Такая усталость накапливается и убивает… или сводит с ума…
…Они вырвались из веси и сразу же разошлись в стороны. Просто чтобы запутать следы, еще не решив, кто что будет делать дальше. Чета Гоймира забилась в какой-то овраги проспала там почти четырнадцать часов. Первое, что они ощутили, проснувшись — боль от ран и дикий голод. Кое-кто просто не смог сдвинуться с места. Остальные, не дожидаясь команд, разошлись вокруг в поисках жратвы…
…Поднявшись на ноги, Олег вброд перешел ручей. Дождь не переставал, мальчишка давно забыл, что такое сухие одежда и обувь, да это его и не слишком волновало. Он был жив — это уже очень много. Как тут говорят: "В бою побывать — цену жизни узнать." Правильно…
На полянке между сосен и здешних деревьев, похожих на маленькие ели, но с тонкими листьями вместо иголок, росли собранные в шары мелкие бело-зеленые цветы на ножкахвысотой в полметра. Олег узнал черемшу и упал на колено, доставая камас. Разрыхлив землю вокруг нескольких кустиков, мальчишка выдернул их, отсек небольшие луковички, очистил острием и начал с хрустом жевать, посматривая по сторонам и морщась от скрипящей не зубах земли. Из близких кустов на него смотрела, мигая большущими глазами, мавка — улыбалась, и взгляд ее был безмятежен; оборванный и грязный человек, от которого пахло смертью, ее не пугал и не удивлял. Самое любопытное и доброжелательное создание здешних лесов…
Сейчас, когда голод начал отступать, Олег вспомнил сам прорыв — и замер, неровно дыша и глядя мимо… мимо всего на свете…
…Они ударили единым кулаком и проломили окружение почти сразу — с грохотом, стрельбой, криками; так, что казалось — не семьдесят, а семьсот человек прорываются наружу. Скорей всего, враг так и подумал. Шесть или семь большегрузных машин, набитых взрывчаткой, попались им в руки посреди всего этого хаоса — на них уходили дальше,и Олег, если честно, по сю пору не понимал, как они не взорвались в бушевавшем вокруг море огня, когда неслись через вражеские тылы, лежа поверх ящиков со взрывчаткой и стреляя во все стороны.
В какой-то момент Йерикка вырвал из рук Олега готовый к стрельбе «шмель» и, вскочив, выпустил термобарическую капсулу — проследив ее полет, Олег увидел корытообразные тени вельботов, которые в тот же миг закрыл шар объемного взрыва, а потом Йерикка заорал:
— Попал! Хоть на земле одного кончил!
Они бросили грузовики и подожгли их в трех верстах от веси, в самом лесу. Тут их нагнали хангары. Отбиваясь, чета уходила в лес, заставив врага гоняться за своей тенью… и в конце концов — оторвалась, но ещё долго потом в бешеном темпе уходила по лесам, будто задавшись целью загнать себя насмерть…
Странно, но, когда они спали в овражке, Олег увидел сон. Первый за огромное количество дней. Наверное — за минуту-другую до пробуждения, когда организм отдохнул. Странный сон.
Он видел актовый зал своей школы в Тамбове. Зал выглядел так, словно в нем только что закончился вечер — горел софит над пустой сценой с
оставленными инструментами, рисовались в полумраке ряды столов. Олег помнил этот вечер — перед самым отъездом на Эльдорадо, помнил, как готовили его и как он проходил.
Он вошел в зал по какому-то делу — не ТАМОШНИЙ, а ЗДЕШНИЙ — с оружием, в грязной, порванной одежде, с мечом за плечами, как будто так и нужно. Сперва ему показалось, что внутри никого нет. Олег прошел вдоль столов и увидел за крайним, возле самой сцены, где свет софита был достаточно ярким, двух человек. Он подошел ближе — и узнал Вадима и Юрку Юрасова, одетых в военную форму: мешковатые маскхалаты, перетянутые ремнями. Мальчишки обернулись на подошедшего Олега. Странные у них были лица — печальные, спокойные и строгие.
Олег ничего не спрашивал. Он просто стоял и смотрел, и первым заговорил Вадим:
— Куда ты ушел? — ясным голосом, мягко улыбаясь, спросил он. — Я тебя искал, и родители твои. Вот, до начала августа искали.
— И бросили? — поинтересовался Олег. Юрка негромко сказал Вадиму:
— Он же ничего не знает…
— Мы не бросили, — покачал головой Вадим. — Просто война началась.
— Какая? С кем? — непонимающе заморгал Олег. Юрка удивился:
— А то ты не знаешь?
— Я думал… это только здесь, — смешался Олег. Юрка вздохнул:
— Уже нет… — а Вадим пожал плечами:
— Так что не до тебя стало, извини… Почти вся Россия в развалинах. Да и остальной мир тоже… Мы с ребятами в неразберихе по-наглому пролезли в добровольческую дивизию ВДВ.
— Пролезли, ну и что? — хмуро спросил Юрка. — Я и повоевать не успел…
— Были неверные данные, — пояснил Вадим. — Нас сбросили прямо на вражеские позиции, половина ребят погибла ещё в воздухе. Юрка тоже. Его даже и не нашли… Маме написали, что без вести, но мы-то знаем, что он убит.
— А ты? — холодея, спросил Олег. — А ты?!
Вадим молча улыбался. Вместо него ответил Юрка:
— А он получил бы если не Героя России, то уж «Заслуги» с мечами — точно. Он ведь приземлился прямо на капэ врага; перебил охрану, взял в плен генерала и захватил бумаги. Но уже когда доставил, все к нашим — пуля из снайперки прямо в затылок… Он упал в траншею уже мертвый.
— А мама? Отец? — еле ворочая языком, спросил Олег.
И — к счастью — проснулся.* * *
Олег вернулся в импровизированный лагерь в самом разгаре обсуждения. Горел под унылым дождем небольшой трескучий костерок, на нем жарились тушка косули и грибы. Лежали на листьях лопуха водянистые ягоды, клубни саранки, корни рогоза, черемша — Олег, ни слова не говоря, выгрузил свою, присел рядом со всеми.
— Переждать, отдохнуть дня четыре — и уходить, — говорил Резан. — Отдохнуть непременно — перераненые у нас все, усталые, Йерикка не даст соврать:
Йерикка кивнул. Краслав — еще совсем слабый — оскалился:
— Мы не кинем сражаться! Ты струсил!
— Нет, — холодно возразил Резан. — Я был за то, чтоб идти к Стрелково. Но часом мы бойцы никакие. Сгинем и все.
— Хочешь, чтоб поломались мы, как Квитко?! — крикнул Крааслав. — Ты про то
сам говорил!
— Не шуми, — миролюбиво ответил Резан. — Услышат. Коли чается тебе гибели со славой, так я хочу пожить с пользой.
— То хорошо говорить, раз брат твой, — Краслав ткнул в Данка, чистившего "наган", — целым ходит?
— Т-т-т-т! — помахал рукой Гоймир. — Уймись. Сядь, Славко. Резан?
— Я сказал, — Резан сел и добавил: — Устали мы. Отдохнуть должны. А там и сражаться внове можно.
— Помога где? — вдруг поднял голову Хмур. — Что в городах? Что Земля? Мы бьемся тут… — он вскочил, стиснув кулаки. — Предали нас, кинули! На Земле нас предали, горожане нас предали — кто мы им, горцы, дикие люди! Одно подохнем тут из-за-про сволока этого, чтоб их Кащей…
Олег внутренне сжался и беспокойно посмотрел по сторонам. Наверное, ни разу за эти месяцы он не думал всерьез, что вокруг чужие люди. И вот…
Но он поспешил. Резан махнул рукой. Йерикка длинно присвистнул с насмешливым лицом. Гоймир поморщился:
— Сядь, что ты бредом-то бредить…
— Бредом?! Так где добровольцы их?! Где укрепа?!
— Где укрепа, Хмур? — спросил Гоймир в ответ. — Да вон, горло Вольгу перережь, так станет укрепа перед тобой, что лист перед травой…
— Да то не мне его резать стать, а тебе! — крикнул Хмур. — То не мою пару он поимел и в свою перевернул при всем честном народе — твою! А тебе все улыбки… князь!
Олег почувствовал, как заныло то место, куда пометил его когда-то меч Гоймира. Мальчик взялся за рукоять своего меча, но его опередил Гостимир:
— Заткнись! — меч бояна сверкнул под дождем. — То дело их — Гоймира да Вольга, но за свою сестру я перед Ладой встану, перед коном ее и рядом!
— Мечи?! Так что! — Хмур выхватил свой клинок, сталь ударилась о сталь, лица мальчишек озверели… и в ту же секунду оба меча, описав в воздухе свистящие дуги, отлетели в стороны, схватившиеся едва удержались на ногах, а между ними возник Йерикка. Рыжий горец был безоружен и улыбался. Голос его звучал твердо, но мирно:
— Тихо. Тихо, тихо, тихо, вы что это? Вы на войне, а в это время ни с кем, кроме врага, клинков не скрещивают — так сказал Прав, то закон Рода. Но мы ждем извинений.
— Виниться?! Мне?! За что?! — выкрикнул Хмур запальчиво. Ни он, ни Гостимир не убрали оружия. Краем глаза Олег заметил, что Гоймир держится за рукоять камаса, и пальцы у него белые.
И нет сомнений, в кого он до боли хочет метнуть камас.
— За оскорбления, нанесенные Гоймиру, Вольгу, Гостимиру и Бранке. За то, что плел ты тут о предательстве — извиняться не надо, это просто чушь. Так мы ждем, Хмур.
Злость и бессмысленность волной схлынули с лица Хмура. Он кивнул:
— Добро… Вину мою простить прошу. От всего сердца прошу. Стыдно мне.
— Гостимир, ты первым обнажил оружие, — повернулся к нему Йерикка. Тот убрал меч и с готовностью сказал:
— Прошу простить меня.
— Мы часом не решили, как будем, — Гоймир убрал руку с камаса, в его лицо постепенно возвращались краски.
— А на мой глаз — решили, — возразил Резан. — Часом мы не чета, а семьнадесят тяжелым больных, про себя в первую голову опасных. Останемся — погромят нас.
Лишь за нами станут охотиться, иных-то чет в Древесной Крепости нету часом.
— И полагаю, что весей тоже не осталось, — добавил Йерикка.
— Ты тоже голос за уход кладешь? — спросил Гоймир. Йерикка поднял ладонь:
— Дождь. Усталость. Раны. За столько времени отдать врагу только одну долину — это победа. Предлагаю уходить за Моховые Горы, к Тенистому озеру.
— Туда?! — воскликнул Холод. — То ж болотные равнины, а озером — мертвецкая…
— Хоть тихо там, — возразил Йерикка. — Уйдем, неделю пересидим и вернемся. Дадим бой вместе с остальными нашими на перевалах Светлых Гор, наши туда ушли. Гоймир, ты пойми, Резан прав. Мы не сможем сражаться. Почти все больны от усталости, я за свои слова отвечаю. Раны заживают хуже, раздражительными все стали, спят плохо…
— Оплевал нас вконец, — усмехнулся Рван.
— Да нет, это просто логичное завершение слишком долгого периода боевой активности, — парировал Йерикка. — Еще немного — и пойдут необратимые изменения в организмах. Данваны нас голыми руками возьмут и даже убивать не станут — раздадут по своим больницам, как экспонаты. Мне не улыбается до конца дней — своих рыть окопы детским совочком, кричать «пух-пух» с палкой в руках и обращаться к посетителям с криком: "Бросай оружие, гад!"
— Умеешь ты говорить красно, — кисло признал Гоймир. Посмотрел, вокруг признался: — Йой, тошно-то уходить уходом?
— А кому радостно? — спросил Резан. — Вольг, чего молчишь, как неродной?
— Мне вот что скажите, — медленно спросил Олег, — у вас снег когда начинается?
Все уставились на него. Потом Йерикка медленно — так же, как Олег — заявил:
— Э-э-э… а ведь точно. Это он в корень. Еще месяц — и тут на сажень будет.
— Как станет, — возразил Одрин, — три-то года назад листопад покончился, грудень вовсю заступал, а плюс пятнадцать стояло — и ни снежинки.
— Три года назад — не знаю, — объявил Олег, — но уж давайте снег предположим в обычное время. До тех пор желательно дожить, поэтому и я предлагаю уносить ноги. Не будем опускаться до тривиальных обвинений в трусости, — он не удержался от укола; Йерикка изумленно покачал головой, услышав ввернутое могучее словечко «тривиальный», совершенно убойно звучавшее в такой обстановке, — трусов среди нас нет по определению. Идиотов — больше, чем я предполагал. Когда мы выходили из Рысьего Логова— думал что только я да Эрик, теперь вижу — ошибся. Но трусов нет… Буду говорить о себе. Я плохо сплю. Мне снятся унылые кошмары. Я похудел килограмм на пять. По-вашему — это треть пуда. Наконец, я просто хочу высушиться. Я две недели хожу в мокром барахле. Конечно, я уже почти привык и это создает определенный колорит. Но в перспективе, если чуточку похолодает — создаст еще и кучу болезней.
— Ясен день, — кивнул Гостмир. — Просто порешим: кто за то, чтоб тут встать?
— Я! — крикнул Краслав.
— Я, — неожиданно заявил Богдан.
— Ого, — негромко заметил Олег.
— Я, — кивнул Мирослав.
— Даже коли два моих приложатся, — задумчиво подвел итог Гоймир, — так поровну — пять против двенадесяти. Что же — по-завтра уходим. Коротким путем. А часом поедим, то никогда не вредно.* * *
Ночью неожиданно появились комары. Обычно они в дождь не донимали. Но сейчас, очевидно, ребята легли спать в их родном доме — кустарнике — и, возмущенные наглым вторжением, комариные четы двинулись на отражение
мерзких пришельцев, примерно показав горцам правильность их собственной тактики быстрых и мелких налетов. Мальчишки отбивались до утра — и в конце концов все были в крови, как после тяжелого и неудачного боя, а комары, трубя победу, отступили.
— Да сколь же им данваны заплатили? — в полном изнеможении простонал Гостимир. А Богдан, к утру окончательно обалдевший, завопил:
— Вон же они обратом летят, да и с факелами!!!
— Бродячие огоньки, успокойся, — заявил Йерикка, всмотревшись. В самом деле — в лесной чаще танцевали — очевидно, над гнилыми пнями — призрачные огни, для них сырая погода, была самое то.
— А то что? — напряженно спросил Ревок, становясь на колено. — Одно бродячие огоньки?
Гоймир приподнялся посмотреть и тут же, свалив Ревка, плюхнулся обратно, страшньм шепотом выдохнув:
— Стрелки!
Практически без слов горцы рассыпались по краю оврага и приготовили оружие. Вступать в бой никто не хотел — все молили богов, чтобы враги прошли мимо.
Но горные стрелки — они были в каких-то трехстах шагах! — шли несколькими широкими цепям, живо напомнившими Олегу немцев, прочёсывающих лес в кино про Великую Отечественную. Не оставалось никакой надежды, что они пройдут мимо. Олег видел лицо Гоймира — окаменело-страдающее. Ясно — он казнил себя за то, что разрешил вторую ночевку в этом овраге, пожалел уставших людей…
— Три ста, не мене, — зло сказал Гоймир. — Так что… Уходить всем. Прикрою я, со мной…
— Я, — вызвался Резан.
— Я, — подал голое Гостимир.
— И я, — добавил Олег, всем своим видом показывая, что готов к любым возражениям. Гоймир кивнул, одновременно поднятой рукой пресекая дальнейшие попытки добровольчества:
— Йерикка, остальных уводи. Идите на закатный полдень, быстрым делом.
Йерикка не стал спорить. Он кивнул и, отдавая приказы жестами, быстро поднял ребят и повел за собой. Сам он уходил последним — почти все проявляли резкое желание остаться, приходилось их подгонять.
— По крайней мере, я выспался, — нашел луч света в темном царстве Олег. Гостимир напевал:А до дому-то родногоПути-то не днями считаны,Считаны-то пути теЖизнями бессчетными,Вымощены пути-то теКостьми храбрых дружинничков…
— Два ста шагов, — оповестил Резан, готовя 'дегтярь".
— На сотню подойдут — бьем, — скомандовал Гоймир, удобнее устраивая на выпуклом корне ППШ. — Через тридцать счетов уходи, Гостимир, через других тридцать — Резан, через третьих тридцать — Вольг. Я — остатним, Вольг, ты меня вон с того места прикроешь.
— Так, — откликнулся Резан. Остальные промолчали, лишь Олег, помедлив, сказал вдруг:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [ 21 ] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.