read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


— Ладно…
Она хихикнула:
— Иди-иди. Она пока еще не кусается… вроде бы. А если и укусит, я тебя утешу. Потом. При случае.
— Ловлю на слове, — пригрозил я.
Она хихикнула, я отвесил короткий поклон и пошел твердой уверенной походкой в сторону дворца.
По обеим сторонам распахнутой настежь двери часовые в роскошных одеждах, широкий навес позволяет находиться в тени. В руках красивые копья с позолоченными древками, на поясах церемониальные мечи, широкие и неудобные.
— Привет, ребята, — сказал я покровительственно.
Мне не ответили, да я и не ждал, в холле прохлада, но светло и празднично, как и в самом городе, это в наших северных королевствах в замках всегда полумрак, окна узкие,да и небо почти всегда хмурое, свечи приходится жечь даже днем.
Придворные сразу поворачивали головы, но никто в упор не рассматривает: варвары такие взгляды воспринимают, как вызов, а с кочевниками лучше не связываться.
Принцесса, гордая и надменная, отыскалась во внутренних покоях, где кормит с руки птичек в просторной клетке. Я издали залюбовался ее дикой красотой, что больше пугает, чем умиляет, в каждом движении сквозит сила и решительность, лицо волевое, умное, нижняя челюсть слегка упрямо выдвинута вперед, других женщин это испортило бы, но здесь только подчеркивается необузданная красота.
Я остановился в трех шагах и отвесил короткий исполненный достоинства поклон.
— Ваше Высочество…
Она кивнула достаточно приветливо, хотя и высокомерно, продолжая со всем вниманием смотреть, как птички клюют из ее розовой ладони мелкие зернышки.
— Десятник Рич…
— Вы изволили поинтересоваться мной, Ваше Высочество, — напомнил я. — Весьма любопытственно, что за рыба издохла в лесу.
— Рыба?
— Идиома, — объяснил я. — Да не идиома сдохла… но это не важно. У вас ко мне вопросы или же вы просто восхотели мною полюбоваться во всем моем великолепии?
Она наморщила нос, в глазах промелькнуло неудовольствие и предостережение, шутить можно только с разрешения ее светлости, а весьма вольный тон ее раздражает.
— Не то, — произнесла она рассеянно и в неподражаемом королевском величии, — чтобы совсем уж вопросы…
Я отступил на шаг и сказал тверже:
— Ваше Высочество, я вижу, вы весьма и зело заняты.
Не буду вам докучать своим присутствием.
Я был уже возле двери, как меня догнал ее негодующий возглас:
— Десятник Рич!
Не поворачиваясь, хотя это вообще-то хамство, но я сам везде видел, как в таких случаях почему-то не поворачиваются, уж и не знаю, ерунда какая-то, спросил надлежащим голосом:
— Да, Ваше Высочество?
— Да повернитесь же, — потребовала она раздраженно. — Не с вашей же спиной разговаривать!
Но разговаривают же, мелькнула мысль, хотя и выглядит глупо. Какой-то совсем другой мир, условный, но я-то в реальном, и я медленно повернулся. Принцесса, забыв про птичек, смотрит на меня с гневом и в то же время как-то беспомощно.
— Да, — повторил я, — Ваше Высочество? Она сказала требовательно:
— Подойдите. Не кричать же через весь зал.
Тоже верно, хотя я видел, как кричат, но приблизился, она величественно повела в мою сторону темными загадочными очами.
— Слуги говорят, вы снова не ночевали.
— Да все по бабам, — ответил я со вздохом. — Из-за них все проблемы.
Она внимательно посмотрела мне в лицо.
— А вот и не врите, — произнесла она строго. — Все мои Женщины говорят, что вас и близко возле них не было.
— Они тоже шляются по кабакам? — поинтересовался я.
Она покачала головой.
— И там вас не было. Я послала проверить… беспокоилась, чтобы гонцу из дальнего племени утеснений и обид никто не чинил. Вас просто не было в городе!.. Да и ваш конь загадочным образом исчез из конюшни…
Я поинтересовался мирно:
— Конь? А при чем тут конь?
— Но как-то же надо передвигаться сыну степей?
Я сказал многозначительно:
— Принцесса… в мои таланты входит не только умение ладить с женщинами.
Она прищурилась, быстро посмотрела по сторонам.
— Что вы хотите сказать?
— Только то, — ответил я невинно, — что сказал. Я еще тот орел! И даже деревья клюю. Временами, но часто.
— Где вы были на этот раз, загадочный вы человек?
Я ответил, глядя честнейшими глазами:
— Где еще быть сыну степи? Вышел за город, чтобы подышать свежим воздухом. И до утра сидел, смотрел на звезды. Мы, степняки, такие романтики, такие романтики… Сами себе удивляемся. А вы так забеспокоились, что мне будут утеснения?
Она чуть-чуть пожала плечами.
— Вы слишком быстро заводите врагов. И не самых мелких.
— Я сам не мелочь, — заметил я скромно.
Она покачала головой, на лице в самом деле отразилась тревога.
— Я не о том… Мне кажется, вы сильно раздражаете конунга Бадию. Он терпит, слишком могущественен чтобы обращать внимание на мелочи, но его люди смотрят на вас очень зло… И вообще, я видела вас в моих снах… вам грозят неприятности.
— Сны брешут, — сказал я твердо.
— Но бывают же вещие? — возразила она. Я пожал плечами.
— Господь иногда может послать нечто… предупреждающее, но дьявол настолько все исказит, перевернет и перепутает, что такие сны лучше вообще не рассматривать. Даже, если посланы самим Богом. Проснулся и — забыл.
— Существуют мудрецы, — напомнила она, — занимаются только снами!.. Ох, что ты делаешь…
Птичка испуганно отпорхнула на другую строну клетки, а принцесса потерла клюнутый палец.
— Дикая все еще, — сообщила она, как бы извиняясь за невоспитанную птичку, тоже, наверное, дочь степей. — Но привыкнет…
— Привыкнет, — согласился я. — Ярл Элькреф уже клюет из вашей руки. Но сонники, составленные вашими мудрецами, воспринимают всерьез только тупые бабы из простонародья.
Она улыбнулась, глаза хитро прищурились.
— Вы отказываетесь узнавать о содержании снов… в которых были вы?
Я заколебался, кто из нас не хочет слушать о себе любимом, но вскинул голову и ответил, надменно выпятив подбородок:
— Разумеется. Я мужчина, а не эта самая… — Кто?
— Баба.
— Женщина?
— Баба, — повторил я. — Баба от женщины, как плотник от столяра… Баб много, женщины — редкость. Многие из мужчин даже не знают, что женщины в самом деле существуют…
Она произнесла с иронией:
— Что, так и не встречали?
Я помолчал, чувствуя, как из самых глубин, накрытых плотной тяжелой крышкой, пытаются пробиться наверх горькие воспоминания.
— Встречал.
Она помолчала, наблюдая за мной, лицо медленно смягчилось, стало почти женским, а голос впервые прозвучал без командной нотки:
— Я коснулась вашей старой раны… простите.
Я чувствовал, как из меня рвется тяжелый вздох, пытался подавить его или как-то замаскировать, мы не любим, когда зрят наши слабости, но принцесса все равно ощутила, глаза странно мерцают, на лице проступило глубокое сочувствие, и она стала удивительно красивой без всякой вал ькиристости.
— Ничего, — ответил я сдавленным голосом.
— Все еще кровоточит? — спросила она тихо.
— Жизнь продолжается, — ответил я. — Жизнь продолжается, ваша светлость! Все проходит, как сказали однажды мудрому Соломону еще более мудрые. И он велел эти словавырезать на своем кольце, как единственные в мире слова, что и радуют, и печалят одновременно.
Она сказала с сочувствием:
— Вы молоды, Рич. Надеюсь, еще встретите ту, что будет достойна вас. Например, при нашем дворе множество замечательных женщин…
Я поморщился, покачал головой.
— Здесь, как я вижу, только два типа женщин: одни не могут рассказать анекдот, другие не могут его понять.
Она посмотрела на меня несколько удивленно.
— В самом деле? И к какому типу вы относите меня?
Я в великом удивлении развел руками.
— Ваша светлость, вы при чем?… Я говорю о женщинах!.. Вы же это самое… как бы поточнее… принцесса, во!
Вы символ, олицетворение, вы вне всяких типов и правил.
Это значит, что сами вольны выбирать, к какому из тих типов принадлежите.
Она чуть откинулась на спинку кресла, презрение во взгляде начинает выливаться наружу, предсказывая зарождающееся цунами.
— А не приходит в голову, что бывает и третий тип?
— Конечно, приходит, — ответил я с восторгом, — мы, мужчины, романтики, всю жизнь в поисках чудес. А чтоб себя утешить в бесплодных поисках, придумали красивую отмазку, что счастье не в самом счастье, а в долгой и трудной к нему дороге. В отличие от женщин, мы действительно любим все красивое! И потому себе брешем чаще и больше, чем вам.
Она смотрела несколько напряженно, стараясь поспеть за поворотами моей изощренной мысли. Я подумал, что к чему-то умному меня нужно подгонять пиками в задницу, а вот так бездумно поиграть словами перед самочкой, пораспускать павлиний хвост и походить гоголем, выпячивая грудь и вздувая мускулы — за это и сам готов доплатить.
Лицо ее наконец стало кислым, словно трое суток постоявшее на солнце молоко.
— Мне кажется, вы все врете!
Я ответил с достоинством:
— Зачем мне врать? Чтобы стать героем, нужно меньше усилий, чем им казаться. — А про себя добавил, что ложь не считается ложью при ответе на вопрос, который спрашивающий не должен был задавать. Тем более, когда разговариваешь с женщиной. Уж им можно врать, что угодно и сколько угодно, это не считается враньем. Перед ними даже клятвы ни один суд не рассматривает как серьезные…
И вообще, есть ложь, на которой мы, как на светлых крыльях, поднимаемся к облакам и даже звездам, а есть истина, холодная, горькая и тяжелая, которая приковывает к обыденности свинцовыми цепями.
Она смотрела уже злая, как кобра, в глазах недоверие и вроде бы даже вполне понятная жажда стукнуть меня по голове.
— А чтобы вот так грубить, — спросила она, — вам нужно стараться или само получается?
Я ответил гордо:
— Я, знаете ли, герой без фразы.
Она вскинула брови, злость осталась во взгляде, но сразу насторожилась.
— А что это?
— Герой без фразы, — сказал я, — или, как его еще называли, небритый герой, был в моде в эпоху моих дедов, когда царило засилье красивых и лживых фраз и пушисто-слащавых лозунгов. Тогда и появились эти: слова их порою грубы, но лучшие в мире книги они в рюкзаках хранят… В смысле, на лицо ужасные, добрые внутри. Потом эти ужасно-добрые победили, к своему удивлению, их дети рождались уже небритыми, но внуки снова вкусили в городах гнилую прелесть красивых слов и фальшивых комплиментов. Я тоже, увы… Но, попадая в города, где этой фальши море, мы все-таки почти без натуги вспоминаем про свою гордую исконно-посконную самобытность и даем отпор ложной политкорректности!
Она хлопала глазами, стараясь понять сложное переплетение фраз, где я и сам не все понимаю, но в нашем мире важнее не смысл, а напор, убежденность, яростный блеск в глазах и эффектная жестикуляция, по обучению которой кое-где выходят даже книги.
По-моему, она тоже действует на меня совсем не смыслом, если я ловлю себя на том, что таращу глаза на ее высокую грудь, а голос до меня доходит только трелями, как слушаем птиц, не пытаясь услышать в них слова.
— Вы такая красивая, — сказал я твердо, — что вас даже обругать не получится.
ГЛАВА 4
Она хлопнула глазами, я ощутил ветер от длинных и густых ресниц, на которые можно что-нить положить. Обычно об объеме ресниц заботятся те, у кого недостает объема груди, но у Элеоноры даже при желании ни к тому, ни к другому не придраться.
— Это оскорбление, — спросила она озадаченно, — или такой замысловатый комплимент?
— Обижаете, — сказал я с достоинством, — как гордый сын степи или даже степей унизится до пошлого комплимента?
— А что это было?
— Красота обманчива, — пояснил я терпеливо, — но полезна, если вы бедны или не очень умны. Но у вас есть первое и, как мне местами кажется, даже второе. Так зачем вам быть такой ослепительно красивой?
Она всматривалась с недоумением, глаза трагически расширились.
— Вы уже трижды назвали меня красивой, — произнесла она с самым озадаченным видом, — но это прозвучало больше как оскорбление. Или обвинение…
— Совершенная красота, — ответил я, — почти всегда отмечена холодностью или глупостью. Но у вас глаза, хоть и красивые, но все-таки умные. С виду, конечно. Очень необычное сочетание для женщины! Она сказала холодно:
— Вот уж не думала, что гордый сын пустого пространства…
— Не пустого, — прервал я гордо, — у нас там овцы, ослы, мулы, кони и даже верблюды!.. А песка сколько…
— Да-да, донельзя гордый сын песка замечает какую-то там красоту…
Я возразил:
— Красота действует даже на тех, кто ее не замечает.
Она нахмурилась.
— Странные речи. Кстати, признанными красавицами у нас считаются Юдженильда, Деция, Жирондина, Аполления…
— Ну-ну, — сказал я саркастически, — бабушке своей скажите!.. Эти удобные и мягкие игрушки, эти хихикающие Дуры — самое то для мужчин всех возрастов, положения и Ума. За них в самом деле будет соревнование… А на вас все смотрят, как на богиню. Вы слишком красивая и слишком Умная. Умные женщины умеют прикидываться дурами, но вы — увы! — принцесса, вам противно подстраиваться под любой идеал. И вот на вас смотрят с суеверным почтением, вами любуются и по вам вздыхают, но никому даже в голову не придет ухватить вас за сиськи…
Она вздрогнула, отстранилась и вознадменнилась, сразу стала выше ростом. В широко расставленных глазах, темных, как звездная ночь, заблистал грозный огонь.
— Что-о?
— Ну, — пояснил я, — как хватают ваших Юдженильду, Децию, Жирондину, Аполлению…
— Моих фрейлин не хватают! — надменно произнесла она и вскинула голову.
— Да ладно, — сказал я, — это при вас не хватают… А как только отвернетесь? А они хихикают и вроде бы стесняются, но поворачиваются так, чтобы хватать было сподручнее. А вы чисты и непорочны до святости. Потому вы тоже дочь степей… где-то глубоко внутри.
Она нахмурилась сильнее, лицо стало презрительным.
— Спасибо за лестное сравнение! Уходите, видеть вас не хочу.
Я приложил кончики пальцев ко лбу, к сердцу, поклонился, сделал рукой в воздухе изящный полукруг, словно смахиваю пыль с сапог, соединив в одном замысловатом жесте элементы приветствия и прощания сразу трех или больше эпох и религий.
— С великим сожалением откланиваюсь… Да, кстати…
Я хлопнул себя по лбу, а принцесса обернулась чересчур быстро, словно ждала моих попыток как-то остановить расставание, продолжить общение. Я скривился, опять не так поймут, торопливо потянул из кармана золотую цепочку старинной работы.
— Это не брат вашему? Или сестра? Кто их, рептилий, разберет…
На свет появился крупный рубин в форме драконьей головы, блеснул ярко и неожиданно чистейшим пурпурным огнем дальних звезд и новых галактик.
Элеонора ахнула.
— Что это?
— Полагаю, — сказал я скромно, — подлинник.
— Что-что?
— У вас копия, — сказал я участливо. — Как я полагаю… не без оснований. У вас в качестве фамильной ценности из века в век передавалась копия. Подделка, проще говоря, если говорить для доступности. Даже в древние времена подделывали, бесстыдники! Вот так и считай наших предков святыми и беспорочными.
Все еще не веря своим глазам, она нерешительно протянула руку. Я небрежненько опустил на ее ладонь рубинью голову вместе с золотой цепочкой.
— Откуда… — прошептала она потрясенно, — это у вас?
— У мага взял, — сообщил я.
— У мага? Вы у мага взяли ту, на серебряной цепочке…
Я отмахнулся.
— Да у вас магов, хоть… гм… Это у другого взял. Который постарше. И поважнее, скажем так. Ему все равно не понадобится.
— Это как? — спросила она.
— Ему уже ничего не понадобится, — пояснил я.
— Почему?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [ 16 ] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.